Алчная самка - Кирилл Казанцев

Лариска с Митькой стояли на крыльце, мальчишка смотрел куда-то вбок с тоскливым видом, а Лариска занялась своим телефоном, не забывая поглядывать на внедорожник. И вдруг всполошилась, сунула мобильник в карман и замахнулась поводком. На Хельму, как оказалось, та на пару мгновений мелькнула в кадре, получила поводком по спине и пропала. Потом вернулась, прижалась к Ларискиным ногам. Та пнула собаку в бок и еще раз огрела поводком, на сей раз по морде. Хельма шарахнулась прочь, снова исчезла, а потом в камеру ворвалась целая свора – два Диминых кобеля и Хельма, что неслась от них, поджав хвост. Лариска ударила ее еще раз, потом еще, потом ее сбили с ног. Митька кинулся к матери и пропал в общей свалке. Запись оборвалась.

– Видел? – Никитин отобрал у Олега смартфон. – Она сама суку течную на моих кобелей выгнала. Сама, понял? Алекс и Юстас мои правильные псы были, с репутацией, с родословной, им твоя сука нафиг не упала, ко мне в очередь на полгода вперед записывались. А тут как учуяли течку, так и ошизели. Ты мне должен, понял?

Он снова попер на Олега, щенок заскулил, потом заворчал, ощерил крохотные клыки. От Димы отчетливо воняло псиной и собачьей едой, точно он лопал ее только что – консервы или сушняк, черт его разберет. Он прижал Олега к стене и забубнил, зло и монотонно:

– Это твоя сука виновата, раз потекла – на поводок ее, а мои псы тут ни при чем. Их менты пристрелили, а я за каждого щенка по полторы штуки баксов два года назад отдал. Я к адвокату ходил, он сказал, что дело перспективное. Я в суд подам…

Олег толкнул Диму в плечо, тот заткнулся, но отступать даже не подумал. Пес завозился у него на руках, потянулся вниз, к пакету. Никитин поставил щенка на пол, и зверь немедленно принялся скрести лапой черный пластик.

– Ну, – буркнул Никитин, – как тебе кино? Что делать будем?

Олег открыл пакет, достал оттуда две перемотанные резинкой пачки, пихнул их Никитину в руки. Тот захлопнул рот и таращился на деньги. Олег достал третью, сунул Диме в карман треников.

– Этого хватит?

Никитин булькнул что-то невнятное и отступил. Олег пошел к лифту, щенок сунулся следом и обиженно тявкнул, когда Дима слишком сильно дернул его за поводок. Олег нажал кнопку вызова, постоял немного, глядя на двери шахты, и вернулся к нише, где Никитин распихивал деньги по карманам. Заторопился, завидев Олега, набычился. Олег вытащил у него из кармана смартфон, пакет бросил на пол. Щенок немедленно ткнулся носом в черный пластик и принялся рвать его зубами и когтями.

– Ты чего, ты чего, – бормотал Никитин, не решаясь отобрать свое имущество. Он и ближе-то подойти стеснялся, стоял на безопасном расстоянии, смотрел со стороны. Олег вытащил карту памяти и кинул телефон Диме. Тот поймал его на лету, зажал в потной ладони. Олег погладил щенка по толстой спинке и поднял пакет. Звереныш заворчал, ощерился и подскочил на задние лапы.

– Никому не говори, хорошо? Имей в виду, мне терять уже нечего.

– Хорошо. – Никитин потащил щенка на выход и крикнул уже от двери: – Я болтать не собираюсь, мне проблемы не нужны! Но имей в виду, что копия осталась у того придурка, что свое корыто перед подъездом паркует. Ему каждый день то машину поцарапают, то краской обольют, один раз дерьмом замки и стекло лобовое измазали. Он решил козлов поймать и камеру поставил. Но за него я не отвечаю!

«Разберусь», – подумал Олег и вошел в кабину, нажал кнопку своего этажа. Пакет стоял в углу и оттуда разило так, точно там что-то сдохло, причем довольно давно. Но, кроме погрызенного и обкусанного пластикового мешка, в лифте ничего другого не было, и Олег решил, что показалось. От усталости, может быть, или от нервов. А может, и то и другое сразу.

* * *

Лариска выглядела гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Повязки с рук еще не сняли, зато раны на лице поджили и уже выглядели не так устрашающе. И исчез тот отстраненно-затравленный взгляд человека, понявшего, что продолжать не стоит. Лариска даже прихорошилась к его приходу, уложила волосы, надушилась – это все, что она пока могла себе позволить. Улыбнулась, когда Олег вошел, села на кровати и кокетливо поправила распахнувшиеся полы слишком короткого для больницы халатика. Олег закрыл дверь и поставил на столик сумку. Лариска мельком глянула на нее и уставилась на Олега.

– Боже мой, – у нее даже голос дрогнул, – Олег, что у тебя с лицом? Что случилось? Ты подрался?

Она потянулась к его щеке, Олег отшатнулся, отошел к окну, присел на подоконник. Смотрел то вниз, на больничный двор, где к подъезду приемного отделения подъехали сразу две «Скорые», то на небо, где за серой рваниной туч виднелась бледная синева. Тополь внизу гнулся под ветром, бурые листья разлетались во все стороны.

– Что случилось? – Лариска перебралась на другой край и сидела напротив. Олег посмотрел на жену и отошел вбок, встал у спинки кровати. Лариска следила за ним, ее веселый до этого взгляд сделался настороженным. И она старалась не глядеть ему в глаза, то разглаживала наволочку на подушке, то разглядывала свои руки.

– Ужасно, да? – проговорила она, не поднимая головы. – Я тебя понимаю. Я к себе уже привыкла, родители тоже, а тебе тяжело, наверное, видеть меня такой…

– Нормально, – проговорил Олег, – бывает хуже.

Лариска вскинула голову, слабо улыбнулась. Потом потянулась к пакету, вытащила оттуда упаковку сока, виноград, положила все на столик.

– Спасибо…

Олег перехватил ее взгляд, точно поймал в ловушку. И не выдержал, спросил, не отводя глаз:

– Ты знала, что у Хельмы была течка?

Лариска аж дышать перестала, глаза у нее забегали, она принялась суетливо переставлять на тумбочки вещи, уронила косметичку, неловко потянулась за ней. Олег поднял все с пола, поставил на место и повторил, глядя на жену в упор:

– Знала или нет?

– А что, это так важно? – выпалила Лариска. Она уселась на кровати и накрылась одеялом, натянула его чуть ли не до ушей и старалась не смотреть на Олега. Тот сел рядом, положил ладонь ей на колено. Лариска дернулась, но деваться ей было некуда.

– Ну так что?

– Нет, – буркнула она, глядя в окно, – не знала, не знала!

В голосе появились слезы, она осторожно коснулась пальцами щеки. Олег легонько сжал ей коленку.

– Где все случилось, где собаки напали на вас?

– У оврага! – выкрикнула Лариска, повернулась, да так резко, что даже сидя не удержала равновесие. Покачнулась, врезалась виском в спинку кровати и вскрикнула.

Олег отпустил ее колено, спрятал руки в карманы больничного халата.

– А не у подъезда? Когда вы из дома выходили?

Лариска разом побледнела, зажмурилась. Шрамы на ее лице налились кровью и вздулись над белой кожей. Лариска поднесла перевязанную руку к глазам и пробормотала еле слышно:

– Нет, все произошло в овраге. Мы там всегда гуляли, ты же знаешь…