Отмщенный - Кирилл Казанцев

Она возилась в грязи под домом, он спустился за ней и начал что-то засовывать ей в задний карман.

— Это твой телефон, Катюша. Он в герметичном пакете. Если что-то со мной случится, если нас разлучит судьба, то ты немедленно, едва окажешься в безопасном месте, звони Гладышу, пусть выискивает решение и прикрывает тебя. Уяснила?

— А это точно не Костик нас подставил? — пискнула она.

— Нет, у твоего несостоявшегося ухажера масса недостатков, но это не он…

— Постой, — испугалась Катя. — Что это значит — если нас разлучит судьба? Не пущу… — Она отчаянно вцепилась ему в рукав.

Гремела калитка, топали люди, ругаясь по полной парадигме. Сколько их еще? Четверо, пятеро? Он не мог разобрать в темноте, они запрыгивали на крыльцо, влетали в дом. Правильно, незачем часового оставлять… Они выкатились из-под дома, бросились к калитке, держась за руки. Точно, часового не оставили, а он уже готов был стрелять… Он выволок подругу в переулок, завертелся. Бежать к горе? Бежать к речке? Прятаться в близлежащих строениях?

— К реке, вперед, — толкнул он ее вниз по склону. — И не вздумай мне врать, что не умеешь плавать…

Они уже бежали вниз по переулку, когда на крыльцо вывалился некто, загремел, как полковая труба:

— Уходят!!! За мной, братва, лови их!!!

Заскулила Катя, почуяла что-то страшное, зреющее. И у него звериная тоска сдавила череп. Они неслись, не разбирая дороги, вдоль глухих заборов — к обрыву над бурными водами, до которого оставалось метров сто. Он затылком чувствовал, как стая волков высыпала в переулок, сейчас откроют огонь!

— Беги! — Он рухнул в лопухи, палил с вытянутых рук, не видя целей. Вопли, суматоха, неразбериха! Возможно, зацепил кого-то. Сорвался, помчался дальше, в несколько прыжков догнал Катюшу, прикрыл ее собой. Хлопали выстрелы — и каждый, как кувалдой по мозгам. Свернуть некуда, сплошные заборы. Но враги тоже стреляли наугад, они не видели мишеней, их фонари в такую даль не пробивали. Павел снова обернулся, выбил в белый свет остатки магазина. Он отстал от Кати, бросился догонять и вдруг охнул, подломилась нога — самое время, чтобы ее подвернуть! Он ковылял, повторяя, словно заклинание:

— Беги, Катюша, беги…

А когда она вынеслась к обрыву и заметалась, точно слепая, он заорал во все остатки голоса:

— Прыгай! Разбегись и прыгай, течение унесет!

— Страшно, Паша, я боюсь!

Тоскливо без мужика под богом, она помчалась обратно. Вот же дурочка. Он здесь, он тоже прыгнет… Или нет? Забиралось в душу что-то пакостное, леденящее. Народ бежал, причем довольно энергично, пуляя на ходу. А он не замечал ничего вокруг. Вроде глинистый обрыв, какие-то клочки травы, речка под обрывом — широкая — резко убегала влево. Что у нас в той местности — восток, запад? Он почувствовал тупой удар в спину, не ахнул — кость встала поперек горла. Горячо сделалось спине, словно банку от простуды поставили. Подбежала Катя, он стащил с себя нечеловеческим усилием сумку, повесил ей на шею, завел за спину.

— Береги, тут деньги… Прыгай… — прохрипел и оттолкнул ее от себя. Почему не прыгает? Он не может ее так долго прикрывать…

— Что с тобой?! — орала она страшным голосом и снова бросилась к нему, куда-то тащила, царапала за рукав. Он злобно отталкивал ее. Что за баба такая? Проще кошку вымыть. Она попятилась, не удержалась, замахала руками — и с воем сверзилась с обрыва. Он знал, что она справится. Нахлебается, но справится. И это самое главное. А ему, наверное, не стоит прыгать с пулей в спине? Или ничего? Хуже ведь не будет? Охотники уже подбегали, подбадривали себя матерными криками, палили почем зря. Он начал разбегаться — хотя, видит Бог, это было нешуточным испытанием! И снова вздрогнул, обожгло под правой лопаткой. В третий раз — в спину! Жестокая сила швырнула его с обрыва. Мир разорвался, как хлопушка, померк. Ну и ладно, он сделал все, что мог…