Квартира - Павел Астахов

Когда раздался донесшийся издалека этот не слишком сильный, но весьма убедительный звук, Жучков понял все. Ясно, что виду показывать было нельзя, а минут через пять в его кабинет ворвалась растрепанная диспетчер.

— Алексан Митрич! Алексан Митрич! Беда! Авария на участке.

Жучков недовольно сдвинул очки на самый кончик носа и отложил толстую амбарную книгу, которую за секунду до этого тщательно заполнял.

— Чего орешь, как зарезанная?! Что там еще стряслось?

— Ой, батюшки! Сан Митрич, все звонят и звонят, — снова запричитала перепуганная женщина. — Кажуть, что усе взорвалось…

— И чего же такое «усе» взорвалось? — передразнил ее Жучков. — Ты говори точно. Где взорвалось? Что взорвалось?

— Да на аварийном доме! Кажуть, даже крышу оторвало!

— Даже крышу? — вырвалось у Жучкова. — Ого…

Он задумчиво потер переносицу, захлопнул тетрадь и кивнул подчиненной:

— Ладно, иди на пост! Если кто спросит, я выехал на участок. Будем разбираться, что там взорвалось.

Александр Дмитриевич вышел из-за стола, натянул теплую куртку, нахлобучил меховую шапку и, никуда не торопясь, пешком двинулся на место происшествия. Он знал, что подрыв восемнадцати баллонов с пропаном, пяти кислородных и пяти ацетиленовых — происшествие далеко не рядовое, и то, что все баллоны лежали в подвале, по сути, в закрытом помещении, да еще вперемежку, должно было ухудшить последствия втрое.

«Но чтоб даже крышу сорвало!»

Судя по этой характеристике, дом, как минимум, развалился пополам.

«Позвонить? Потом ведь некогда будет — милиция, пожарные, медики…»

Жучков как раз проходил сквером — ни лишних глаз, ни лишних ушей. Он достал телефон и набрал номер Поклонского.

— Игорь… то есть Гор Михайлович?

Девелопер язвительно хмыкнул.

— Что ты намерен сообщить мне, о мой ненадежный партнер?

— Площадка свободна, — выдохнул Жучков главное, — ну, практически…

В трубке повисла тишина.

— Что значит «практически»?

— Там взрыв произошел, — пояснил Жучков, — предположительно пропан. Я еще не был на месте. Вот иду.

— Пропан? — сразу все понял Поклонский. — И сколько, предположительно, баллонов?

— Порядка двадцати.

Поклонский присвистнул:

— Двадцать?! Ничего себе! Да он, наверное, даже развалился!

— Наверное, — согласился Жучков и вдруг подумал, что впервые за много-много дней разговаривает с девелопером на равных.

«Все… я ему теперь ничего не должен…»

И, похоже, Поклонский тоже почувствовал это изменение ситуации…

— МЧС, милиция, «Скорая»… уже на месте? Завалы-то разбирают? — поинтересовался он. — Или как всегда? А то давай-ка я технику и людей подошлю…

Жучков улыбнулся. Поклонский уже «рвался в бой» — так ему была нужна эта площадка.

— Я не знаю, Гор Михайлович, — осторожно открестился он. — Давайте я сначала на место доберусь. Я вам перезвоню.

И Поклонский впервые позволил, чтобы последнее слово в беседе осталось за Жучковым — заштатным начальником заштатного жэка. Но стоило Александру Дмитриевичу улыбнуться этому обстоятельству, как из-за угла показался аварийный объект. Из крыши арбатского дома — ровно посредине — был вырван изрядный клок. Из этого пролома валил черный дым. Создавалось впечатление, что в нее попал метеорит или самолет, — как в башни-близнецы. Но вот сам дом был абсолютно цел.

Жучков озадаченно поскреб щеку. Он лично видел, как таджики разгружали баллоны в подвал. Он и дал эту команду.

«А взорвалось на чердаке? Почему?»

Жучков ускорил шаг. У дома уже стояла пожарная машина и бригада МЧС. В переулок въезжала машина «Скорой помощи». Всеми командовал полковник спасателей в барашковой ушанке и куртке с таким же воротником. Он переговаривался с кем-то по переносной рации:

— Соколов, ответь, что там наверху?