Квартира - Павел Астахов

За эту ночь Александр Дмитриевич Жучков успел проклясть все: и свою работу, и даже свою судьбу. Нет, когда-то он верил, что он все делает, как надо: ремонт коммуникаций хотя и ответственное дело, и громоздкое, но и весьма… прибыльное. На бесконечные ремонты выделяются серьезные деньги, которые списываются не менее серьезными руководителями муниципальных образований, начальниками жилконтор и директорами дэзов. Несмотря на бесконечное нытье указанных джентльменов о нехватке средств, об отсутствии финансирования, лимитах и долгах бюджета, господа муниципальные начальники и начальнички осваивают колоссальные средства и кропотливо списывают копейку за копейкой — в собственный карман.

Жучков подсуетился вовремя и за счет плохо прокрашенных заборчиков в трех арбатских дворах справил небольшой дачный домик для родной сестры. Он был весьма заботливым родственником. А за счет слегка подкорректированных бюджетов трех детских дворовых игровых площадок на новой даче появилась еще одна детская площадка — четвертая. И только из последнего ремонта дома с упрямыми жильцами Варварой Штольц и Артемием Павловым выдавить ничего практически не получалось. Мало того, этот затянувшийся ремонт все время перерастал в скандал. И все-таки самое страшное случилось после того, как он позарился на большие деньги.

Нет, поначалу такого исхода никто и предвидеть не мог. Поначалу жильцы под давлением бригады одноухого Захара тихо продавали квартиры вовремя заинтересовавшимся домом риелторам. Дом после должных откатов начальству предполагалось так же тихо передать Поклонскому. Но нашлись и упрямцы: сначала неуловимый Коробков, затем эта старуха Штольц и, как итог всему, — живущий на птичьих правах адвокатишка.

Тогда было решено провести радикальную зачистку, исполнение которой взял на себя одноухий Захар, но — вот незадача — ни адвокат, ни старуха Штольц, похоже, даже не подозревали о грозящей им опасности. Захар же, великолепно «решавший проблемы» и с пенсионерами, и с инвалидами, и с детдомовцами — для самых разных структур, словно испарился! Теперь у Жучкова оставался только один, последний вариант, и сколько же он потребовал нервов!

— Семенов! — подозвал начальник жэка этого, с позволения сказать, инженера. — А ну-ка, иди сюда! Чем ты здесь занят?

Семенов, только что варивший нечто, напоминающее кладбищенскую оградку, встал и нехотя подошел. И как же от него разило!

— Опять пьяный, — сурово констатировал Александр Дмитриевич. — Где только деньги на водку берешь?

Семенов виновато понурился, но на этот раз Жучков не был настроен миндальничать.

— Все. Сегодня для тебя работа кончилась, а завтра — объяснительную на стол.

— Но…

— Все, я сказал! — рявкнул Жучков. — Я тебя, пьяного, к пропану и на три шага не подпущу! Хочешь, чтоб весь дом на воздух взлетел!

Работяга даже раскраснелся от обиды:

— Да я, выпимши, блохе подковы приварю! Ни один ОТК не подкопается!

— Все, я сказал, — отрезал начальник жэка, — дома жене будешь байки травить. Пошел вон!

А когда единственный приличный газосварщик ушел, Жучков подозвал таджиков.

— Так… пьяных нет? В журнале по ТБ все расписались?

И понятно, что расписались не все, и Жучков немедленно всем стадом прогнал их через эту процедуру и начал отделять ненужных.

— Ты, ты и ты, — отделял он по головам самых тертых, — на уборку территории у пятого дома. Вы шестеро — на восьмой долбить гололед. Вы — на девятый…

И только когда остались трое самых зеленых, буквально с неделю назад впервые приехавших на заработки, а потому еще не видевших даже перфоратора, началась наиболее ответственная часть.

— Вот, — рукой показал им Жучков на старую, прогнившую трубу, — за ночь обрежете газосваркой здесь, здесь и здесь.

Парни переглянулись: такого уровня доверия никто не ожидал.

— Вот так, — демонстрируя раздражение, показал рукой на баллон с пропаном Жучков, — это баллон, на нем — редуктор, а вот это — электрофитиль. Понятно?!

Таджики снова переглянулись, перекинулись парой слов и закивали. Жучков вздохнул.

— Огонь здесь не опасен, опасен газ. Поэтому курить… можно, а вот…