Король медвежатников - Евгений Сухов

Женщина согласно закивала:

— О, да, понимаю! Вы беспокоитесь за мою честь. Боитесь меня скомпрометировать. Какой джентльмен! Сколько же в вас благородства!

В конце коридора послышался щелчок отворяемой двери. Очевидно, боцман с матросом проникли в его каюту.

— Мадам, — обнял Георгий женщину за плечи, воспользовавшись предоставленным ему шансом. — Вы свели меня с ума. Я влюбился сразу, едва увидел вас! И навсегда! Я бредил вами каждую ночь. И вот, извините меня, не сумел удержать свою страсть.

— Какой романтичный молодой человек, — от избытка чувств глаза женщины заблестели. — Так пламенно меня любили только в молодости. Одно сплошное буйство! Знаете, молодой человек, вы мне тоже сразу понравились. Когда вы стояли на палубе и смотрели вдаль, я сразу поняла, что вы необыкновенный человек и большой романтик. Вы мой мужчина! — В одну минуту мадам превратилась в шаловливую девочку. — Я вспоминаю свою молодость, когда мужчины влезали ко мне в окна. И это на третий этаж! Представляете, как это было опасно, но любовь всегда толкает на такие безумства!

Дверь в каюте хлопнула, и в коридоре раздалась глухая брань. А затем Георгий услышал:

— Нужно подождать его, видно, он куда-то отлучился.

Это говорил боцман.

— Обождем… С судна он никуда не денется.

Это уже изрекал второй. В его голосе тоже слышалась глухая досада.

— Мадам, прошу вас, отдайтесь мне, — опрокинул Чернопятов женщину на постель. — О такой женщине, как вы, я мечтал всю свою жизнь.

Беззастенчиво он задрал ее легкий халат до самого пупа, и его взгляду предстали полные ноги.

— Но я даже не знаю, как вас зовут, — с придыханием отвечала женщина.

— Но разве это имеет какое-нибудь значение, если мы без ума друг от друга, — искренне отвечал Георгий.

Его рука распахнула отворот ее халата. Под ладонью колыхнулась заметно увядшая, но зато большая грудь. С такими размерами Георгию иметь дело еще не приходилось. Тем лучше!

— Как вы верно сказали. Главное, что мы любим друг друга.

Женщина едва не задыхалась от нахлынувших чувств.

Неожиданно в дверь постучали. Негромко, но очень требовательно.

— Прошу вас, не выдавайте меня, — прошептал в испуге Георгий. — Вы — моя жизнь!

— Господи, боже мой, что делает страсть с мужчинами! Вы превратились в настоящего ребенка, — изумленно отвечала женщина, разглядывая расширенные от страха глаза Георгия. — Как же я могу выдать своего героя! Там женщина? Так ведь… А вы пришли ко мне, невзирая на ее ревность. Какая страсть, боже! — И, чуть приподнявшись, она выкрикнула в дверь неожиданно резким голосом: — Оставьте меня в покое! Я отдыхаю.

Обернувшись, Георгий увидел, как повернулась ручка. Человек, стоящий за порогом, как бы раздумывал, а не выломить ли дверь плечом. Но уже через минуту раздались удаляющиеся шаги. Все ясно, шума испугался.

Женщина совсем ослабела. Чернопятов увидел, как закатились ее глаза, а дыхание сделалось прерывистым. Не хватало еще, чтобы она отдала богу душу!

Георгий провел ладонью по ее животу. Женщина, воскреснув, положила на его руку ладонь и направила ее в самый низ живота.

— Вот так! Вот так! Сейчас будет хорошо. Только прошу вас, не останавливайтесь ни на секунду. Вот так, вот так… понежнее, если можете. И все-таки, юноша, как же вас зовут? — задыхаясь от новой волны чувств, спросила женщина.

— Георгий, — не стал лукавить Чернопятов.

— Георгий! — восторженно воскликнула женщина. При этом ее грудь, напоминая меха, поднялась почти на полметра. — Георгий Победоносец! Как это символично… А меня Мария. Сюда, сюда… На меня, мой друг, вот так… Теперь совсем хорошо. Как это символично! Вы сразили меня своим копьем! А-а-ааа! — Ее восторг перешел в отчаянный вопль и должен был разбудить половину корабля.

Георгий Чернопятов прислушался. Все спокойно. Никто не вламывался в дверь с предложениями о спасении. Не слышно было протестующих криков. Утренний сон крепок.

Приспустив штаны, Георгий входил в нее с какой-то отчаянной решимостью и чувствовал, как женщина под ним загорается все сильнее. Закинув ноги к потолку, она отдавалась Георгию с такой страстью, как будто это было последнее совокупление в ее жизни. А он, стараясь не оплошать, и впрямь ощущал себя победителем. Они слились в единое целое, в один рычащий клубок. А когда Георгий наконец излился, издав глухой рык, женщина ответила таким же сладостным рычанием, крепко вонзившись ноготками ему в плечи.

Бессильно откинувшись, он закрыл глаза, на мгновение позабыв о бриллиантах, что расцарапали его живот, о последних злоключениях, не помнил даже о корабельной крысе, что чувствовала себя в его каюте полнейшей хозяйкой. Впрочем, с последним действительно можно было согласиться. Кто он на корабле? Всего лишь гость! Когда он сойдет на берег, крыса первым же делом расположится на его подушке.

— Дружок, ты, наверное, очень устал? — ласковым голосом пропела женщина.

Георгий посмотрел на женщину, удобно расположившуюся на его руке. В одночасье Мария сбросила годков пятнадцать, в глазах сверкает девичье плутовство. А может, все дело в полумраке? А собственно, какая разница! Ради своего спасения он готов провести ночь даже с Бабой Ягой. А дама в целом недурна, а потом такой неиссякаемый темперамент!

— В общем-то… нет! — уверенно отвечал Георгий.

И, к своему удивлению, он вновь почувствовал прилив мужского желания. Таким жеребцом Чернопятов не ощущал себя давно. А может, его любовный подъем — своеобразная реакция на нервные переживания?

— А теперь я хочу вот так, — взяла инициативу в свои руки Мария. И уверенно взгромоздилась на Чернопятова.

Сутки пролетели совсем незаметно. Из каюты Жора отказывался выходить наотрез. Подобную прихоть возлюбленного Мария относила к новому витку его душевных переживаний. Принеся из буфета еды, она кормила ею своего возлюбленного. А Георгий, подкрепившись деликатесами, старался оправдать ее ожидания. Иногда их крики начинали перекрывать звук корабельного двигателя, и он предусмотрительно набрасывал на лицо женщины подушку, стараясь заглушить столь нежелательные проявления экстаза.

Когда они проплывали Босфор, он ненадолго приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть скалистые утесы пролива. Корабль шел так близко к берегу, что казалось, один из выступающих утесов способен разодрать борт корабля. Но нет, обошлось. Впереди высоченными минаретами и крохотными лачугами, во множестве разбежавшимися по всему побережью, их встречал разноголосый Стамбул.

Где-то над головой бухнула бортовая пушка: экипаж корабля приветствовал древний город.

Мадам, полузакрыв глаза, ожидала продолжения:

— Ну, чего же ты остановился, милый мой Победитель?

Через какой-то час корабль пристанет к берегу. Чернопятов осознал, что это, возможно, единственный его шанс остаться в живых. Если его не утопит боцман, тогда в Одессе его наверняка пристрелят приятели Родионова.