Последнее дело Даймонда - Питер Лавси

– Вопросы есть?

Даймонд поднял глаза на сотрудников отдела, собравшихся в комнате для инструктажа на Милсом-стрит. Он не ждал вопросов. Его инструкции были предельно ясными. Даймонд хотел, чтобы в ходе опросов друзей убитой выяснилось, когда те видели ее в последний раз живой, говорили с ней по телефону. И наконец – в подобных делах стараются прислушиваться и к распространителям слухов – не известно ли им, почему ее могли убить.

Когда они остались вдвоем с Уигфулом, Даймонд повернулся к нему:

– Ты тоже, Джон. За тобой ее приятель Роджер Плато и его жена. Как ее зовут?

– Вэл.

Суперинтендант не ожидал такого немедленного и уверенного ответа и добродушно заметил:

– Выдаешь информацию, как автомат. Зачем загромождать помещение компьютерами, если есть ты? Отдохни часок от опеки и попробуй что-нибудь вытрясти из этих Плато. Они для нас слишком важны, чтобы отдавать их желторотым вчерашним курсантам.

Уигфул был хорошим детективом, и ему полагалось уважать мотивы, которыми руководствовалось начальство, отдавая приказы, однако, получив новое задание, он расстроился:

– Как же быть с профессором? Мы ведь с ним не закончили.

– Пусть пока потомится, – беспечно ответил Даймонд.

Такая перспектива не могла удовлетворить инспектора.

– Он человек несговорчивый и волен уйти, если мы его официально не арестуем, – произнес он.

– Профессор не хочет демонстрировать нежелания сотрудничать, потому что впоследствии это сыграет против него.

– У нас были целые сутки сотрудничества с ним.

– В течение которых мы едва процарапали поверхность. Нужно углубляться, от этого зависит все.

– Так вы его арестуете?

– А ты бы арестовал?

Оба детектива помнили об ограничениях, налагаемых законом о полиции и доказательствах в уголовном праве. Офицер уровня Даймонда мог задержать подозреваемого без выдвижения обвинений до тридцати шести часов, после чего требовался ордер магистрата.

– Сначала я бы предпочел взглянуть на заключение лаборатории, – сказал инспектор.

– Сегодня мы его не получим.

– Он не захочет провести еще одну ночь у нас, – заметил Уигфул.

– Но если мы его отпустим, может удариться в бега, – возразил суперинтендант.

– Нужно проверить, летел ли он тем рейсом в Париж 11 сентября.

– Уже делается.

– Еще этот профессор из университетского колледжа – Далримпл.

– Им занимается Бун.

– Так какой будет план, сэр?

Даймонд не стал отвечать прямо:

– Дело прекрасно выстраивается. Возможность – очевидная: Джекман находился вместе с женой в доме. Повод – их брак разваливался, и она, по его словам, была опасна.

– Это не оправдывает убийства.

– Я не настаиваю на хладнокровном преступлении, – в голосе Даймонда прозвучало раздражение. – Скорее всего, убийство произошло во время их бурной ссоры. Пропали письма, профессор – справедливо или нет – обвинил в краже жену. Женщина с горячим темпераментом не станет терпеть подобное оскорбление. Она набросилась на него. Если в то воскресенье действительно был жуткий скандал и профессор задушил ее подушкой, он сразу бы понял, что это конец его карьеры. Он положил труп в машину, отвез на озеро и утопил, предварительно сняв одежду и обручальное кольцо. На следующий день, чтобы обеспечить себе подобие алиби, Джекман вел себя так, будто жена жива, а он заподозрил, что письма украл американец.

Объяснение не убедило инспектора.

– Если причина ссоры, повлекшей смерть жены, письма, зачем профессор рассказал нам о них? – возразил он.

– Он хитрец, Джон. Преподнес так, что кража писем превратилась в его алиби. Не сомневаюсь, профессор сказал правду, сообщив, что летал в Париж и встречался с доктором Джанкером. Готов поспорить на двойной виски, если мы сумеем выйти на этого Джанкера, он подтвердит, что их разговор протекал именно так, как сказал профессор. И еще, тебе не приходило в голову, – сам Даймонд недовольно отметил, что его самого осенило только сейчас, – что вся эта история с письмами – отвлекающий маневр, а жену он убил по какой-то другой причине?