Последнее дело Даймонда - Питер Лавси

– Но не в том случае, если их написала романистка с мировой известностью.

Джекман позволил себе мимолетную улыбку.

– Вы хотите сказать, в том случае, если продавец разбирается в том, что предлагает? На письмах стояла подпись: «Ваша племянница Джейн». Имя Джейн в начале девятнадцатого века было очень распространенным в Англии. Чтобы понять ценность документа, надо знать, что миссис Ли-Перро – тетя Джейн Остен с материнской стороны.

– На сколько бы потянули письма Джейн Остен?

– Трудно сказать. До нас дошло около полутора сотен ее писем, однако их редко выставляют на продажу. Но можно не сомневаться, что на лондонском аукционе за них предложат пятизначную цифру.

– А даритель знал, с какой ценностью расстается? – поинтересовался Уигфул.

Джекман покачал головой:

– Вряд ли. Я намеревался вернуть их обратно, если бы они оказались подлинниками.

Употребление профессором прошедшего времени насторожило инспектора.

– Что-то пошло не так?

Джекман опустил голову:

– Письма исчезли из ящика моего стола. Я должен был держать их под замко́м, но по глупости не запер. В воскресенье открыл ящик, а писем в нем не оказалось. Я перевернул все содержимое, пересмотрел каждую бумажку. Вытащил ящик, проверить, не завалились ли они за него. Спросил Джерри, не взяла ли их она. Джерри ответила, что не брала.

– Она знала об их существовании?

– Да. Находилась рядом, когда Джанкер изучал их. Джентльмены, мне стало плохо. Я понял, что кто-то залез в ящик и взял их. Разумеется, я обыскал весь дом – занимался этим до середины ночи, хотя с какой стати письма могли оказаться где-то еще, а не в столе? Наконец крупно поскандалил с Джерри, обвинив, что она украла их. Ирония судьбы – я был не лучше ее, когда она кричала, что я портил ее машину и воровал вещи. Случай для психиатра.

До этого момента Даймонд превосходно держался, но теперь не выдержал:

– Вы сказали, крупно поскандалили. Вы что, ее побили?

– Рукоприкладством не занимаюсь! – Профессор был явно оскорблен подобным предположением.

– Когда это случилось: в воскресенье вечером или в понедельник утром?

– Скорее в понедельник.

– Что значит «скорее»?

– Самые ранние часы. Я же объяснил, что провел полночи в поисках писем.

– Где происходила ваша ссора? В спальне?

На лице профессора появилось загнанное выражение.

– Да, Джерри была уже в постели.

– Спала? Вы разбудили ее и обвинили в том, что она украла ваши письма?

– Нет, – возразил Джекман. – Она еще бодрствовала.

– Вы до нее не дотрагивались, не трясли, чтобы добиться признания?

– Ничего подобного.

– Тогда как понимать ваше «крупно поскандалили»?

– Я кричал. Обвинил Джерри, что она взяла письма, желая мне досадить. Потребовал, чтобы сказала, где они находятся.

– Укажите точно, где вы стояли, когда это происходило!

– Не помню. Я перемещался. Не стоял на одном месте.

– Перемещались в сторону кровати?

– Не исключено. Но жены не коснулся, если вы это имеете в виду. Пальцем до нее не дотронулся.

– Даже в тот момент?

– И потом тоже.

– А утром?

– Нет.

– Порой, профессор, люди после жарких ссор не помнят, что делали и что сказали друг другу. – Даймонд заговорил размереннее. Он знал, что допрос теряет продуктивность после нескольких минут темпа, который он набрал.

– Не тот случай, – произнес Джекман. – Я точно помню, что происходило. Мы бросали друг другу оскорбления, жена смеялась надо мной, что меня еще сильнее подогревало. Заявила: так мне и надо, если даже не догадался их запереть. В этом, конечно, была права. Но мне не понравилось, как Джерри это снова и снова повторяла, ведь я подозревал, что именно она из озорства или вредности спрятала от меня письма. В конце концов мы просто перестали друг с другом разговаривать.

– Вы можете сказать о себе, что заводитесь с пол-оборота?

– Хотите знать, горячий ли у меня характер? Нет, я редко выхожу из себя.

– Но в данном случае вышли.

– Только в том смысле, что не сдержался и наговорил ей грубостей. Если бы я напал на нее физически – что, как мне кажется, вы хотите от меня услышать, – неужели я стал бы рассказывать обо всем остальном?

Суперинтендант одарил его милостивой улыбкой, заметив:

– Иногда это приносит облегчение.

Джекман поджал губы и замолчал, а Даймонд царским жестом предложил помощнику продолжать допрос. Перед тем как прозвучал вопрос, возникла недолгая пауза.

– Вы рассматривали возможность, что письма взял доктор Джанкер? – спросил Джон Уигфул, решив, что такой поворот поможет ему восстановить контакт со свидетелем.

Профессор немного помедлил и наконец произнес:

– Позднее мне приходило такое в голову. Джерри была главной подозреваемой, но и американца я не мог сбрасывать со счетов. Неприятный факт – ученые иногда опускаются до краж. Настолько увлечены исследованиями, что считают себя вправе приобретать документы или первые издания любыми способами – если необходимо, бесчестными. Любой университетский библиотекарь может рассказать жуткие истории о вороватых ученых. Ответ на ваш вопрос: да, я пришел к выводу, что Джанкер тоже на подозрении.

– Но когда вы так решили, его в вашем доме уже не было?

– Да, Джанкер уехал. Я вам говорил, что отвез его на станцию, чтобы он успел на поезд, отправляющийся в Паддингтон в шестнадцать пятнадцать. В понедельник Джанкер планировал встретиться с профессором Далримплем из университетского колледжа, а затем отправлялся в Париж, в отпуск. Чем дольше я размышлял, тем больше убеждался, что мне нужно ехать за ним. В понедельник встал, не выспавшись, и сел в лондонский поезд.

– Отправлением в восемь девятнадцать, как вы сообщили, когда заявляли о пропаже жены?

Демонстрация памяти инспектора произвела впечатление, если не на суперинтенданта, то на профессора точно.

– Совершенно верно.

– И тогда перед отъездом вы в последний раз видели жену. Она спала или бодрствовала?

Джекман склонил голову:

– Это я вам тоже говорил.

– Что вы ей конкретно сказали?

– Еду вслед за Джанкером, спросить у него о письмах.

Даймонд подался вперед на стуле:

– В прошлый раз вы нам сказали другое. Мол, собираетесь встретиться с несколькими коллегами по поводу заимствования рукописей. – Своим замечанием он дал понять, что тоже помнит все, что говорилось раньше.