Смерть в прямом эфире - Найо Марш

Кёртис-Вейн вынул из кармана блокнот, положил рядом ручку и надел очки. Удивительно, как живо он воспроизвел атмосферу зала суда: белый парик так и просился на его аккуратно подстриженные волосы.

– Я предлагаю, – начал Кёртис-Вейн, – чтобы члены моего отряда, – он повернулся к сидевшим слева от него, – взяли бы на себя, пусть и неофициально, функцию коллегии присяжных.

Доктор Марк принял кислый вид, Боб Джонсон не повел и бровью, а Макхаффи раздулся от важности.

– А я, согласно вашему желанию, побуду эрзац-коронером, – договорил Кёртис-Вейн. – В каковом качестве я задаю первый вопрос: когда спутники мистера Бриджмена в последний раз видели его живым? Миссис Бриджмен?

– Затрудняюсь сказать точно, – ответила Сьюзен. – Когда три дня назад Кейли переставил свою палатку, я видела, как он утром уходил из лагеря.

– Благодарю вас. А почему он поставил палатку отдельно?

– Чтобы записывать птичьи голоса в естественной среде. Здесь ему было слишком шумно.

– Понятно. Звукозаписывающее оборудование он установил на дереве уже после своего переезда?

Миссис Бриджмен уставилась на него.

– На каком дереве? – спросила она наконец.

– На той стороне ручья, у его палатки, Сью. Огромный бук, – пришел на помощь Соломон Госс.

– О, я и не знала, – тихо произнесла она.

Вмешался Уингфилд:

– Позволите два слова? Бриджмен помалкивал насчет звукозаписи. Дескать, набегут любопытные, полезут смотреть, и все такое. Это был его пунктик, навязчивая идея…

– Ясно. Миссис Бриджмен, вы уверены, что выдержите опрос? Боюсь, что…

– Абсолютно уверена, – отрезала Сьюзен, сидевшая с пепельно-серым лицом.

Кёртис-Вейн взглянул на доктора Марка.

– Ну, раз вы уверены, продолжим. Мистер Госс?

Соломон ответил, что и он видел, как Бриджмен уносил из лагеря свою поклажу, а больше покойный ему на глаза не попадался. Клайв, в свою очередь, сообщил приблизительно то же самое.

– А он не рассказывал о своих планах? – спросил Кёртис-Вейн. – Ничем не намекал?

– Мне – нет, – ответил Госс. – Я у него не был на х-хорошем счету.

– Вот как?

– Да. Он разложил свои прилады на траве, и я о них с-споткнулся. У меня, видите ли, больное колено. П-приборам ничего не сделалось, но Бриджмен, понятно, не обрадовался.

Дэвид Уингфилд сказал:

– Он всегда был таким. Это ни о чем не говорит.

– А вы, мистер Уингфилд? Вы видели, как он уходил из лагеря?

– Да. Ушел без единого слова.

Кёртис-Вейн записывал сказанное в блокнот.

– Значит, это был последний раз, когда его видели?

Клайв воскликнул:

– Стойте! Погодите. Ты же его еще раз видел, Дэвид! Ну, вчера.

– В самом д-деле, – вспомнил Соломон Госс. – Ты нам за обедом рассказывал.

– А, да, я и забыл. Я наткнулся на него – вернее, он на меня – возле Лысого холма.

– Что вы там делали? – приятным голосом осведомился Кёртис-Вейн.

– Я-то? Тоже, можно сказать, наблюдал за птицами. По-своему. Я же вам говорил, я таксидермист.

– Вы говорили с покойным?

– Да это, собственно, не был разговор. Не о чем рассказывать.

Остальные туристы слегка заерзали на неудобной скамье.

– Есть вопросы? – спросил Кёртис-Вейн.

Вопросов не оказалось. Зашла речь о перекидном мосте. Он был сколочен недели за три до случившегося и был легким и прочным. Мужчины согласились, что мост сдвинули намеренно и что один человек вполне мог переместить его в смертельно опасное положение – на это указывали следы на земле. Боб Джонсон добавил, что глинистый берег могли и подкопать под концами моста. Тут взвился Макхаффи.

– Я не готов озвучивать свое мнение и вынужден потребовать тщательного изучения фактов. Но есть момент, который все упускают. Господин председатель, – официально обратился он к Кёртису-Вейну, – что было сделано для сохранения отпечатков ног?

Все уставились на него.

– Для сохранения отпечатков? – удивился Кёртис-Вейн. – Разве у нас было на это время?

– Я не знаком с предписанной законом процедурой, – снизошел Макхаффи. – Этот вопрос мне еще нужно изучить. Но я точно знаю, что отливки делаются сразу, пока следы не потеряли четкость. Нам нужен алебастр.

Доктор Марк кашлянул. Кёртис-Вейн высморкался. Госс и Уингфилд беспомощно посмотрели на Макхаффи. Боб Джонсон повернул к нему голову.

– Прекращай, Мак, – устало произнес он.

Кёртис-Вейн сказал, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

– Боюсь, алебастр нам пока недоступен. Мистер Уингфилд, когда вы возвращались в лагерь, вы перешли расселину по мосту?

– Я не пользовался мостом. Расселину можно перепрыгнуть. Бриджмен сколотил мост, потому что таскал туда-сюда свое снаряжение. Мост был на месте, да.

– Кто-нибудь еще видел мост в тот день позже вас?

– Я видел, – громко сказал Клайв. Он держался с привычной ершистостью и словно порывался предать что-то огласке. Вид у него при этом был несчастный. Клайв заявил, что вчера утром ходил на прогулку вверх по ручью, но на другой берег не переходил. Мост был на месте. Клайв вернулся в полдень и прошел через кустарник рядом с огромным буком. Записывающего оборудования на дереве он не заметил.

– Я смотрел себе под ноги, – пояснил он, странно глядя на мать. – А не вверх.

Мальчишка будто напрашивался на продолжение, и Кёртис-Вейн спросил самым небрежным тоном, как барристер в решающий момент перекрестного допроса:

– А что, под ногами было что-то интересное?

Не дождавшись ответа, он поднял взгляд. Клайв сунул руку в карман и жестом фокусника вытащил полоску малинового с зеленым шелка.

– А вот, – с трудом выговорил Клайв, будто слова застревали в горле. – На земле. В кустах, за стволом.

Рука его матери дернулась, но Сьюзен сдержалась. Неровный румянец проступил на ее лице.

– Так вот где он был! – воскликнула она. – Значит, зацепился за ветку. Я там гуляла позавчера. Спасибо, Клайв.

Юноша разжал пальцы, и шарф шелковой змейкой упал на столешницу.

– Он был на земле, – пояснил он, – на ложе из срезанного папоротника.

– То есть справедливым будет сказать, – уточнил Кёртис-Вейн, – что вчера утром, когда мистер Уингфилд встретил мистера Бриджмена у подножия Лысого холма, вы гуляли в кустарниках неподалеку?

– Да, – ответил Клайв.

– Откуда тебе знать, что неподалеку? – спросил Уингфилд.

– Я вас слышал. Я был близко.

– Врешь!

– Ну, я не столько тебя слышал, сколько его. Он же орал, что тебе конец, – ядовито добавил Клайв.

Вмешался Соломон Госс:

– Можно прояснить? Вы просто имейте в виду, что Б-бриджмен обычно вел себя самым нес-сдержанным образом. Он мог впасть в ярость из-за треснувшего блюдца.

– Спасибо, – сказал Уингфилд.

– Почему он рассердился на вас, мистер Уингфилд? – поинтересовался Кёртис-Вейн.