Полночный час - Карен Робардс

До чего же забавно было изводить эту парочку!

Он терпеливо поджидал в темноте, спрятавшись в тени живой изгороди, чем все кончится, и разразился беззвучным смехом, когда подкатила полицейская машина, а следом за ней и голубой «Камаро». В «Камаро» тоже приехали копы – он был в этом уверен. Только в гражданском. У маленького братца свои недостатки, но он далеко не глуп. Копов он учует в любом обличье и в любой машине.

В ту ночь, когда леди-судья гналась за ним, как ведьма на помеле, он сначала испугался, что его поймают. Ну а что произойдет, если его поймают, лучше не представлять. Мамочка, конечно, описается, папаша посмотрит на него так, будто в первый раз видит, словно сын до сих пор прятался от него в какой-то щели и только теперь высунулся из нее. А Донни – большой брат – изобразит и огорчение, и желание прийти на выручку, и все с чувством собственного превосходства, что омерзительно до тошноты.

Родичи, вероятно, окажут ему «необходимую помощь». А может, махнут на него рукой и оставят гнить в тюрьме, надеясь, что это послужит ему уроком.

Но его не поймали. Его не так-то просто схватить. Чувство восторга охватило его, когда он понял, что неуловим ни для этой леди в ночном халате, ни для полицейских. Он все эти ночные часы пробыл здесь поблизости, видел, как прискакали и отчалили ни с чем ребятки в голубой форме, и радовался от души, что так напугал леди-судью и ее дочку. Раз в дом вызвали копов, то у нее и у ее девчонки наверняка дрожат поджилки.

Он со злорадством подумал, что ему удалось внести сумятицу в их жизнь, заставить полицию искать его и не оставить никаких улик против себя. Никто не знает, кто он и каких еще пакостей можно от него ждать.

Вспоминая о том, как леди-судья преследовала его – халат развевается, волосы всклокочены, точь-в-точь психопатка, сбежавшая из сумасшедшего дома, он самодовольно усмехнулся. Довел-таки он ее! Все старухи выглядят одинаково глупыми в ночном одеянии. Но вот Джессика в ночной рубашечке очень даже мила. Он получил большое удовольствие, разглядывая ее, когда она сидела на крыльце, а рубашечка задралась гораздо выше коленок.

Он подкрадывался все ближе и ближе, чтобы лучше видеть. В конце концов она почувствовала на себе его взгляд. Его даже пробрал приятный озноб при воспоминании о том, как она смотрела прямо на него в упор и не могла понять, кто перед ней там, в темноте, а потом вскочила, завертелась волчком, словно ужаленная, бросилась в дом и заперлась. Он слышал, как лязгнула тяжелая задвижка, заходя в паз. Звук разнесся по всему двору.

Когда же до них дойдет, что от него нельзя уберечься хоть за семью замками? В ту ночь он ожидал появления полицейских, но напрасно. Он догадывался, что Джессика не сказала матери о том, что ее что-то напугало. Вероятно, потому, что ей было запрещено вылезать из своей уютной постельки ночью и рассиживаться на крыльце почти нагишом, а то злой черный человек из детской сказки увезет ее на своей тележке.

Он хихикнул, представив себя в обличье «черного человека с тележкой». Совсем неплохо казаться таким.

Джессика не была столь обольстительной, как Каролин, но достаточно хороша, чтобы возбуждать его. Ему нравилось быть возбужденным, нравились эти ощущения, болезненные и сладкие позывы тела и души. Смотреть на нее, зная, что она не догадывается о его присутствии, следовать за ней по пятам, оставаясь незамеченным. Все это возбуждало его так же, как если б ему позволили коснуться ее гладкой упругой кожи. Но приятней всего было пугать ее. Какой там приятнее! Нет, это был настоящий отпад.