Эшафот забвения - Виктория Платова

Я молчала. Этот бесцеремонный нахрап уж слишком напомнил мненезабвенного Костю Лапицкого: должно быть, все отбросы спецслужб читали вдетстве одни и те же потрепанные книжонки и одни и те же русифицированныекомиксы в журнале “Мурзилка”.

Кравчук, казалось, нисколько не озаботился моим молчанием.

– Для начала покажи-ка документы. Все так же сохраняямолчание, я ткнула ему мой пропуск.

– Брось! Эту картонку я сам тебе выписывал. Обычнаяпрактика нашей дерьмовой съемочной группы. А что-нибудь посущественнее?

– Ничего посущественнее нет. У меня нет никакихдокументов.

– Не носишь с собой, понятно.

– У меня вообще нет документов. Кравчук не удивился иэтому:

– Вот как? В Москве – и без документов? Ты вфедеральном розыске?

– Что-то вроде того, – хитрить с ним было бесполезно,но это могло сыграть мне на руку: уж очень мне не нравился допрос, учиненныйретивым директором, – это и есть причина. Не хочу быть ни во что замешанной.

– Я предполагал что-то подобное. Этот гений ни одногоприличного человека в свою съемочную группу не возьмет. У него такое кредо,видите ли, это возбуждает его творческую потенцию… Не группа, а СИЗО какой-то.В кого ни ткни – все с грешками. В этом отношении Анджею можно доверять. Нотебе я все равно не верю.

– Напрасно, – спокойно сказала я, – у меня нет нималейшего желания сталкиваться с властями. Так что можете на меня положиться.

– Не могу. Уж прости. Нервы у тебя железные, не спорю,но и на законченную суку ты тоже мало похожа.

– А вы присмотритесь получше.

– У меня еще будет время присмотреться, это я тебеобещаю твердо, – в его голосе послышалась мягкая угроза, – значит, если будешьдержать язык за зубами, ничего поганого с тобой не с-лучится. Как-нибудьпообедаем вместе, ты не против?

– Нет. Люблю грузинскую кухню.

– Вот и отлично. Значит, договорились?

– Да.

– Если да – тогда идем. Мне до утра нужно массу делутрясти.

…Через пятнадцать минут мы уже выходили с “Мосфильма” я,Кравчук и Сеня – звездный состав не изменился. Недалеко от проходной нас ждалаодна из машин Кравчука: демократичный “жигуль-девятка”. За рулем подремывал ещеодин мальчик директора, примелькавшийся на съемочной площадке, – его имени я непомнила. Кравчук постучал по лобовому стеклу, и мальчик открыл глаза.

– Садись на переднее сиденье, – повелительно сказал мнеКравчук и обратился к шоферу:

– Иди-ка сюда, Митяй!

Я послушно села в машину и принялась терпеливо ждать.Кравчук о чем-то долго разговаривал с шофером, тот кивал, искоса бросая на менявзгляды. В машине ненавязчиво парил астральный лепет Бориса Гребенщикова.Стареющий мэтр, как всегда, лениво покусывал холку Господа Бога. “Сельские ледии джентльмены”, удалось разобрать мне, несбыточная мечта англоманов, любителейкамина, домов в викторианском стиле и неразбавленного виски. Я откинулась насиденье и закрыла глаза. Сучка Анна Александрова, которой я была так недавно,тезка убитой актрисы, все еще жила во мне. Иначе как объяснить то ледяноеспокойствие, с которым я слушала безумные разговоры Кравчука и Братны?Произошло убийство, и Кравчук сделает все, чтобы скрыть его, – в этом я несомневалась… Но почему я участвую в этом? Потому что не хочу провести остатокдней за решеткой?.. Ты не выполняешь своих обещаний. Костя Лапицкий! Ты обещалдостать меня, так почему же тебя до сих пор нет? Приди и убей, разве ты невидишь, что все преступления совершаются только потому, что я сильноподзадержалась на этом свете? Скажи, скажи мне, что это не правда… Или приди иубей меня, Костя, милый… Я сама не в состоянии сделать это…

– Вы с кем разговариваете? – спросил Митяй, плюхаясь насиденье рядом.

– Что? – Неужели я разговаривала вслух сама с собой?

– Вы что-то говорили.

– Нет… Просто песня симпатичная – “Сельские леди иджентльмены”.

– А-а… – Митяй повернул ключ зажигания, и машиназаурчала. – Мне больше ранний Гребень нравится. Но это дело вкуса… Что,поехали?

– Да. На “Пражскую”, пожалуйста. Митяй хмыкнул и тронулмашину с места.

– Не получится на “Пражскую”.

– Почему? – глупо спросила я.

– Потому что сейчас едем на Якиманку. Там переночуете.Не знаю уж почему, но шеф сказал. А слово шефа – закон. Так что извините.

– Знаете… Вас Митя зовут?

– Митяй.

– Знаете, Митяй, я, пожалуй, сама доберусь. Я, конечно,ценю расположение Андрея Юрьевича, но… Не стоит так обо мне беспокоиться.

– Никакого беспокойства нет. Сейчас вы поедете со мной.

– Я не понимаю…

– Я тоже не в курсе, но лучше вам не дергаться. Чтобыизбежать ненужных эксцессов. – Что-то часто мне стали наступать на хвост впоследнее время. Услышав в словах Митяя скрытую угрозу, я сочла за лучшеепромолчать.

Митяй вел машину по ночной Москве, я сосредоточенно смотрелана его четкий, нагловатый профиль и предавалась безрадостным размышлениям:Кравчук, похоже, взял с меня подписку о невыезде за пределы сферы его влияния.Ход довольно неглупый, если учесть, что я для него темная лошадка. Интереснотолько, как далеко заходят его притязания на мою жизнь?.. Может быть, слишкомдалеко? Эта мысль неожиданно развеселила меня. Не к месту ли последнегоупокоения везет меня этот милый молодой человек?..

– А что там, на Якиманке? – невинным голосоммонастырской послушницы спросила я.

– Моя квартира.

– А домашние не будут против? – Господи, что задурацкий тон я выбрала?!

– Да нет, я один живу. Две комнаты, все удобства. Неволнуйтесь.

* * *

…Квартиру Митяя можно было назвать квартирой лишь сизвестной долей условности. Гораздо больше она напоминала маленькийатлетический клуб: уже в прихожей меня приветливо встретили оскалившиеся рамытренажеров. Сходство с клубом усиливалось от стойкого букета запахов: мужскойпот, агрессивный аромат какого-то терпкого одеколона, нежное дыхание хорошейкожи – то ли от множества курток на вешалке, то ли от пирамиды мячей в углу:бессмысленный апофеоз физического здоровья.

– Будете спать в большой комнате, – сразу взял быка зарога гостеприимный Митяй, – там свежее белье, никто вас не побеспокоит.

– Может быть, выпьем кофе перед сном?

– Вполне. Только у меня кофе без кофеина. Конечно,мальчик, кофе без кофеина, соевое мясо, непроросшие зерна пшеницы, протеиновыедобавки, никаких излишеств. Пить кофе без кофеина мне сразу расхотелось.

– Ванная справа по коридору, дверь рядом – туалет, –педантично заметил Митяй, – просьба не курить в постели. И вообще не курить.Полотенце я вам сейчас дам.