Эшафот забвения - Виктория Платова

Идеальная женщина, идеальное преступление… Интересно, можноли назвать убийство Александровой идеальным? И кому понадобилось убивать старуюактрису? Бессмысленное убийство, бессмысленнее и не придумаешь. И с этой точкизрения оно идеально. Хотя бы потому, что не преследует никаких целей.Бессмысленность всегда идеальна… Да и если судить по количеству крови – этотоже приближенный к идеальному вариант. Никто не будет испытывать чувство дискомфорта,подтирая загустевшие лужи… А кто вообще подтирает кровь за убитыми?.. Почему яникогда не задумывалась над этим – я, оставившая после себя столько мертвыхтел… Вот только к этому убийству я непричастна. Смогу ли я доказать это? Смогули я до конца в него поверить? Ведь я не верю, я и сейчас в него не верю.

Я рассматривала лица киношников так, как будто видела ихпервый раз, – и никогда еще они не казались мне такими милыми, такимиобыкновенными, такими беззащитными. Ничего общего с гримеркой, в которой лежитмертвое тело. А с чего я взяла, что должно быть что-то общее?

Я так углубилась в свои мысли, что не заметила появлениярежиссера. Он был собой даже больше, чем обычно, он слишком старательно игралроль себя самого – раздраженного неожиданным стечением обстоятельств великогоАнджея Братны.

– Сворачиваемся на сегодня. Нашей приме нездоровится, –объявил он сбившейся в кучу съемочной группе. – Завтра работаем в обычномрежиме, смена заказана с двух.

– Мне помочь? – тотчас же вызвалась сердобольная Ирэн,и Анджей посмотрел на нее почти с ненавистью.

– Не стоит. Все не так страшно. Обыкновенноепереутомление.

– Бардак какой-то, – глядя в пространство, сказалСерега Волошко, – и метро еще закрыто. Куда попремся-то, на ночь глядя?

У Сереги был отличный новенький “Фольксваген-Пассат”, ещеодин неоспоримый аргумент в брачных играх. До того как Волошко попутал бессвязаться с Братны, он успел поработать оператором на нескольких кинопроектахНТВ и сколотил неплохой капиталец.

– Тема тебя прихватит. И всех остальных тоже. Тема,единственный водитель, не относящийся к мрачному клану директора группыКравчука, был нанят именно для этих целей: развозить съемочную группу посленочных смен. После первого же рейса Тему последовательно увольняли всеавтобусные парки Москвы: он имел обыкновение кардинально менять маршрутыобщественного транспорта. И переполненный автобус мог легко оказаться вместоподмосковного Зеленограда в Шереметьеве-1, вместо Шаболовки – в районе Выхина,вместо проспекта Вернадского – на “Войковской”. Тема славился страстью кгероину, обращением к пассажирам “Вас приветствует “Эйр Франс”. Ну что,ломанулись, смертнички?!” и бесконечным наркотическим бредом за рулем своего“Икаруса”.

Тему привел в съемочную группу апостол героина Трапезников.В свое время Трапезников имел неосторожность сесть в его рейсовый автобус ипроследовать с обдолбанным Темой и несчастными пассажирами от улицы ПавлаКорчагина до дачного поселка Поваровка. Возле Поваровки у Темы кончился бензини начались крупные неприятности, от которых его и спас всемогущий Братны.

Тема, несомненно, являлся украшением группы, но его услугамипользовались лишь немногие любители острых ощущений… А этих ощущений сегодняночью и помимо Темы предостаточно.

– Зачем ты всех отпускаешь? – шепотом спросила я.

– Так нужно. Заткнись, умоляю тебя. Пусть они вселиняют отсюда, и как можно быстрее.

– Ты с ума сошел! Произошло убийство…

– Если ты еще раз произнесешь это слово вслух… Ничегоне произошло, слышишь. Ни для кого ничего не произошло. Пока, во всяком случае…

– Ты собираешься это скрыть?!

– Нет, – поколебавшись, сказал Братны.

– Ты… Ты сообщил об этом?

– Сообщил. В некотором роде.

– Что значит – “в некотором роде”?

– Проводи всех и проследи, чтобы никто не остался.После этого вернешься в гримерку.

– Я не хочу в этом участвовать.

– Ты уже в этом участвуешь.

Он, как всегда, был прав: я в этом участвую, будь всепроклято.

– Кассета, – одними губами прошептала я.

– Какая кассета, о чем ты?

– Ирэн забыла видеокассету в гримерке. “Пурпурная розаКаира”.

– Черт, черт, черт! – выругался Братны. – Чертовакукла… Если она сейчас пойдет туда…

Он схватился за голову и заскрипел зубами.

– Бегу! Сделай все, как я просил, Ева, умоляю!…..Спустяполчаса в павильоне не осталось никого, за исключением осветителя Келли:образцово-показательный работник все еще возился с кабелями.

– А вы почему домой не идете? – приветливо спросил он.– Всех же отпустили.

– Не рискую садиться в Темину колымагу.

– Хотите, я провожу вас?

Только этого не хватало! Этот простодушный тип может спутатьвсе карты.

– Нет-нет, спасибо. Я как-нибудь сама.

– Надеюсь, с вашей актрисой ничего серьезного непроизошло? – Чертов осветитель присел рядом и принялся за свой бесконечныйсоленый арахис.

– Ничего серьезного. Легкое недомогание. Возраст,знаете ли…

– Да, я знаю, что такое возраст. Ничего отвратительнееи придумать невозможно. Может быть, я все-таки провожу вас? – Я была готоваубить милого рохлю-осветителя, но ограничилась кислой улыбкой:

– Не люблю провожатых.

– У вас очень странная группа. Странная группа истранная картина… Я работал на нескольких, но ваша – самая необычная. Хотя этокино мне не нравится. Современное кино, я хотел сказать. Но не исключаю, чтозрителей будет поджидать парочка-другая приятных сюрпризов.

Это уж точно. Пора прекращать ночные павильонные откровения.

– Всего доброго, Келли, спасибо за компанию. Мненравится болтать с вами. Спокойной ночи.

* * *

…Дверь в гримерку оказалась закрытой. И никаких причитаний,никаких воплей, оглашающих окрестности, – значит, Анджей успел до Ирэн, славаБогу… Страшно подумать, что было бы, если бы Ирэн увидела тело…

Осмотревшись по сторонам, я тихонько поскреблась в нее иуслышала сквозь двери приглушенный голос Анджея:

– Кого несет?

– Это я, Ева.

Спустя мгновение я была уже внутри. Братны закрыл за мнойдверь и повернул ключ на два оборота. В комнате, кроме меня, его и трупа старойактрисы в кресле, оказался еще один человек – директор съемочной группыКравчук. Только теперь я вспомнила, что вальяжный директор в недалеком прошломбыл сотрудником органов. Анджею невозможно отказать в логике: профессионалКравчук – это именно то, что ему сейчас нужно. Кравчук приехал не так давно,следы от его ботинок на полу еще не успели просохнуть. Братны наверняка поднялего с постели, но, несмотря на четвертый час утра, Кравчук, как всегда,выглядел безупречно: костюм, свежая рубашка, фантастический галстук, созданныйтолько для променадов в оперу на юбилейное представление “Волшебной флейты”.