Месть кованых фламинго - Донна Эндрюс

— Как говорит миссис Фенниман, единственное, что мы обязаны сделать в жизни, — прожить ее до самой смерти. Можно еще чашечку анахронизма? — обратилась я к Джессу.

— Конечно, мэм. — Капитан разлил кофе всем желающим, полностью игнорируя Уисли, который бегал туда-сюда, издавая жалобные стоны. Кузен походил на просящуюся гулять собаку.

— Стой! Кто идет?

— Не лагерь, а Центральный вокзал… — пробурчал Мел.

— Дэнни, наверное, рад, — сказал один из артиллеристов. — Обычно на ночном дежурстве очень скучно, еле держишься, чтобы не заснуть.

— Привет, Джесс, — сказал один из двух мужчин, подошедших к костру. — Ксавьер из музея «Виктори центр» спрашивает, не поможем ли мы ему приготовить заряды.

— Простите, я знаю, что вы устали за день, — сказал Ксавьер. — Но у меня безвыходное положение.

— Нет проблем, — отозвался Джесс. — Правда, неплохо было бы начать чуть пораньше.

— Да у нас все было готово чуть ли не за месяц, — оправдывался Ксавьер. — А вчера на складе трубу прорвало, и все промокло. В том числе и боеприпасы.

— Ясно, — вздохнул Джесс, а люди у костра понимающе закивали головами. — Хотите поучиться, как это делать? — спросил Джесс.

Майкл явно хотел, а у меня к тому времени открылось второе дыхание.

Джесс отрезал трапециевидный кусочек бумаги нужного размера, маленьким совочком отмерил необходимое количество пороха, завернул бумагу цилиндриком, как сигару, и загнул края.

С моей точки зрения, довольно нелепо делать старинные заряды для мушкетов, используя листки из вчерашнего выпуска «Вестника Йорктауна», но остальные и глазом не моргнули.

Даже Уисли присоединился к нам, хотя не думаю, что от него было много толку. Он смотрел на меня так, будто думал, что я вознагражу его долгожданным интервью, если он сделает побольше патронов.

— Следите за количеством пороха, — не в первый раз повторил Ксавьер. — Лучше не доложить, чем переложить.

— А зачем нужны эти патроны? — спросил Майкл.

— Когда устраивают постановки на открытом воздухе, именно мы занимаемся боеприпасами, — объяснил Ксавьер. — Изготавливаем и раздаем. Из соображений безопасности.

— А то некоторые умники любят насыпать побольше пороха, чтобы громче бахнуло, а это чревато, — добавил Джесс.

— Не говоря уже о дураках, которые используют то же оружие на охоте и даже не пытаются держать боевые заряды отдельно от холостых.

— Вы имеете в виду, что вот этим можно стрелять по-настоящему? — уточнила я. — Старыми газетами?

— Совершенно верно, — подтвердил Ксавьер. — Я сам увлекаюсь охотой и всегда использую страницы с комиксами для боевых зарядов, а остальную часть газеты для холостых, чтобы не перепутать.

Разыгрывает он меня, что ли?

— Боевые патроны делаются таким же образом, — объяснил Джесс. — Однако после того, как вы свернули бумагу и загнули один конец, вы кладете вслед за порохом пулю и только потом загибаете с другой стороны. Когда приходит время заряжать, вы скусываете бумажную гильзу зубами и высыпаете порох вот сюда, на полку.

— Одним из главных требований к желающим попасть в Континентальную армию, — сказал Мел, — было наличие как минимум двух передних зубов, чтобы скусывать гильзы.

— Что при тогдашнем уровне стоматологии… — Ксавьер покачал головой.

— А нельзя просто разорвать пальцами? — спросил Майкл.

— Можно, но тяжело, потому что в руках при этом находится ружье и шомпол, — ответил Джесс. — Смотрите!

Он взял мушкет и продемонстрировал, как нужно разорвать зубами гильзу, засыпал на полку немного пороха, а потом засунул бумажную гильзу в ствол.

— Если бы я стрелял не вхолостую, я бы оставил пулю обернутой в бумагу, что позволяет ей плотно сидеть в стволе. Бумага играет роль пыжа. Пуля поверх пороха, конечно, иначе она никуда не полетит. Потом я беру шомпол, чтобы удостовериться, что заряд до конца вошел в ствол. Обязательно убираю его на место; самое последнее дело — обнаружить в разгар битвы, что кругом валяются шомпола. Вот теперь ружье заряжено. Будь сейчас день, я бы пальнул в воздух, а потом показал бы вам, как его чистят. Впрочем, общую идею вы, надеюсь, уловили.

— Ты собираешься оставить ружье заряженным? — удивился Ксавьер.

Джесс мотнул головой.

— Чтобы вытащить заряд из ствола, используют так называемый червяк, — показал он штуку, похожую на штопор на раздвоенной ножке. Мы внимательно наблюдали, как Джесс вычищает куски бумаги, высыпает порох в общую кучу и выдувает туда же остатки.

— Если постановка нормально организована, там или раздают боеприпасы централизованно, вот как у нас, или проверяют всех солдат, — сказал Ксавьер. — А каждое подразделение устраивает еще и свою собственную проверку — на всякий случай.

— А можно по весу заряда определить, холостой он или боевой? — спросила я. — Ведь пули свинцовые, они тяжелее…

— Верно, но в пылу битвы кто это заметит? — ответил Мел. — Вы, наверное, понимаете, о чем я, — повернулся он к Майклу.

— Боюсь, что не очень, я тут новичок, — сказал Майкл.

— Известен случай, когда какой-то идиот прострелил противнику шапку. — Ксавьер помахал своей собственной шапкой. — Хорошо, что он целился выше головы, как и положено.

— А мои ребята еще удивляются, почему страховка растет, — вмешался Джесс. — Даже при стрельбе холостыми надо целить выше головы противника. Холостые заряды тоже не шуточки, при выстреле прямой наводкой можно и глаз выбить.

Я нахмурилась и посмотрела на Майкла. Неужели он об этом знает и ничего мне не сказал? Или сам только что услышал о том, как рискованно его новое хобби?

— Ужасно! — с жадным интересом воскликнул Уисли. — И часто такое случается?

— Почти никогда, — ответил Джесс, похоронив надежду Уисли на рассказ об опасностях военных постановок.

Через несколько минут Майкл заметил, как я широко зеваю, пытаясь отрезать кусок газеты, и предложил вернуться в лагерь. Мы пожелали спокойной ночи артиллеристам у костра и часовому.

— Или я должна сказать «Gatinois chasseurs», как ты?

— Нет, зачем?

— Не знаю. Что это вообще такое?

— Так называется мое подразделение, — обиженно сказал Майкл. — Я представился часовому.

— Ой, прости. Я знаю, как оно пишется, но понятия не имела, как произносится.

— Я не заметил, чтобы ты вообще хоть как-то его произносила, — надулся Майкл.

— А я и не произносила — вслух, — объяснила я. — Хотя про себя тренировалась.

— Эй, подождите! — окликнул нас Уисли. — Мне в ту же сторону.

— Оставь надежду, Уисли! — отрезала я. — Я слишком устала, чтобы с тобой болтать.