Месть кованых фламинго - Донна Эндрюс

Помощник шерифа, не моргая, глядел на меня, изогнув губы в улыбке, которую он, видимо, считал вежливой, но загадочной. Будь моя воля, я бы вообще запретила таким типам улыбаться.

— Конечно, если вы это уже выяснили, — деликатно добавила я.

— Мы выяснили все, что нам нужно. А вот вам какое дело?

— Как же! — воскликнула я. — Если Бенсона убили в другом месте, убийца засунул тело в мой павильон по одной простой причине. Обратите внимание, почти каждый продавец имеет в своем павильоне что-то типа склада или подсобки, где он хранит товар, который не хочет пока выставлять на прилавок. Но только в моем павильоне этот отсек такой большой, что в нем можно спрятать труп. А если Бенсона прямо тут и убили, то, выходит, либо он, либо преступник явились сюда с какой-то целью; надо лишь выяснить, что это была за цель, и вы запросто вычислите убийцу.

— Мы и сами уже догадались, мисс Ленгслоу. — Монти смотрел на меня все с тем же странным выражением лица — то ли издевательским, то ли просто насмешливым. — А вам, повторяю, какое дело?

— Это мой павильон. Я тут работаю, вот какое.

Монти все сверлил меня взглядом. Возможно, он прочел где-то, что так можно расколоть заупрямившихся подозреваемых. Что ж, в гляделки лучше играть вдвоем. Я скрестила руки на груди и точно так же, не моргая, уставилась на него. Минуты шли, мы смотрели друг на друга, и я вдруг вспомнила документальный сериал, где ведущий, Марлин Перкинс, объяснял, что это обычное поведение для высших приматов, когда они хотят выяснить, кто вожак в стае — установить иерархию или как там у них это называется.

Гориллой-лидером оказалась я. Помощник шерифа внезапно посмотрел на часы, демонстрируя тем самым поведение обезьяны, которая неудачно притворилась, что ей надо куда-то спешить.

— Простите, — сказал Монти с потускневшей улыбкой. — У меня много дел.

— У меня тоже, — отозвалась я. — И я не могу заняться ими до тех пор, пока вы не освободите мой павильон. Скажите хотя бы примерно — когда?

— Мы дадим вам знать, — чванливо заявил сыщик.

— Разумеется, — пробормотала я и отвернулась, чтобы идти.

— Мисс Ленгслоу!

Я оглянулась.

— Спасибо, что привели ко мне брата. Но очень прошу вас не вмешиваться в расследование.

Я молча проглотила насмешку.

— Ваш отец думает, что мы — кучка пустоголовых неумех, которые беспомощны без ваших исключительных детективных способностей.

— Я вам уже говорила, мой отец обожает книги, в которых тихие библиотекари распутывают невероятные преступления и ловят жестоких убийц.

— А вы?

— Папа — пенсионер, а я день и ночь работаю, у меня нет времени на такие вещи.

— Так вы не будете совать свой нос в это дело?

Я повернулась и угостила его собственной версией взгляда, которым мама одаривала нас с братом, когда мы откалывали совсем уж идиотские шуточки.

— Знаете, я просто зря трачу время, ожидая, когда вы наконец закончите, что вы там пытаетесь делать в моем павильоне, и я начну работать. Мне остается лишь бродить по ярмарке и разговаривать с людьми. И я удивлюсь, если кто-нибудь заговорит со мной о чем-то, кроме убийства. Если это означает в вашем понимании «совать нос» — значит, я буду совать нос. Как только вы пустите меня в павильон, я совать нос перестану.

Монти нахмурился.

— Мы дадим вам знать, когда закончим, — повторил он.

Я нашла Эйлин, попросила ее раздобыть для меня наличность и отправилась кое с кем потолковать.

По дороге я заметила одного из моих племянников, который маршировал по площади вместе с военным оркестром. Оркестр репетировал «Мир перевернут вверх ногами» — мелодию, которую музыканты Корнуоллиса играли во время церемонии сдачи города. Интересно, чья это была шутка — Корнуоллиса или музыкантов? В любом случае название очень подходило к моему настроению, когда я шла к павильону Фолка, чтобы начать совать нос не в свои дела.

Фолк встретил меня злой как черт.