Смерть в прямом эфире - Найо Марш

Наступило долгое молчание.

– Ожесточение, – произнес лорд Джон, – мотив многих нераскрытых преступлений. Кстати, я вспомнил эту историю из-за дамы с нервными руками. Она, конечно, очень изменилась, но по-прежнему машинально крошит свой хлеб.

Гостья уставилась на него.

– Мы закончили? – спросил лорд Джон. – Тогда поедем.

Они встали из-за стола.

Бенито с поклоном открыл перед ними дверь.

– Доброго вечера, Бенито, – сказал лорд Джон.

– Доброго вечера, милорд, – отозвался Бенито.

Гусыня и деньги

– Что касаемо денег, – сообщил Гарольд Хэнкок своим гостям на коктейльной вечеринке, – тут моя бедная Герси – ты же не станешь возражать, дорогая? – настоящая гусыня. Я вам рассказывал, как она съездила в Данидин?

«Еще бы не рассказывал», – подумала Герси. Да хоть двое или трое соберутся, он и тут перескажет с начала до конца! Предсказуемый смех, со смаком выдержанная пауза – и соль истории, преподносимая как рука Провидения. Сколько же раз она все это слышала…

И снова Гарольд пустился рассказывать – притворно-серьезный, побагровевший, толстый. Герси скроила комичную гримасу, как он от нее и ожидал. Бедная Герси, скажут люди, ну сама простота! Просто грех смеяться над такой.

– Дело было так, – начал Гарольд.

Это случилось двенадцать лет назад, когда они впервые приехали в Новую Зеландию. Гарольд был занят на конференции в Крайстчерче, а Герси собиралась к подруге в Данидин. Гарольд договорился с данидинским филиалом их компании, чтобы по приезде его супруге выдали необходимую сумму, и велел брать с собой денег не больше, чем нужно в поездке.

– Ты же знаешь, какая ты у нас, – сказал он.

Гарольд вызвал ей такси, заставил проверить, не забыла ли Герси билет и посадочный талон, и напомнил, что если в дороге ей захочется чаю, или кофе, или готового ланча, то на соответствующих станциях надо не зевать, а бежать к столам и работать локтями. Когда приехало такси, Гарольда позвали к телефону – звонили из Лондона.

– Ты давай выходи, – сказал он жене. – Не забудь пятерку на комоде. Она тебе не понадобится, но ты держи ее при себе. Не теряйся, не разевай рот, будь умницей. Пока, дорогая.

Он еще кричал в трубку, когда Герси уехала.

Она наслаждалась пьянящим ощущением свободы и самостоятельности. Хотя Гарольд твердил, что в Новой Зеландии не принято давать чаевые, она оставила на чай таксисту, и тот донес ей чемодан до поезда и отыскал ее место – отдельное, первое от двери пульмановского вагона.

Место напротив, у окна, тоже занимала дама – хорошо одетая, средних лет, с загорелым лицом и необычайно светлыми глазами. Рядом с ней на свободном сиденье стоял дорожный несессер из змеиной кожи.

– Кажется, сюда никто не сядет, – сказала она, улыбнувшись Герси.

Завязалась беседа – сперва осторожная, затем, с каждой милей пути, все более доверительная. Дама (в рассказе Гарольда она неизменно звалась миссис Икс) поделилась, что едет в такую даль – в Данидин – навестить дочь. Герси в ответ рассказала о себе. За окнами вагона горы и равнины играли роль грандиозной мерной шкалы, а телеграфные провода чертили свою прямую, перебиваемую петлями, с суматошной точностью.

Прошел час. Дама достала из несессера роман, и Герси успела рассмотреть несессер внутри, невольно восхитившись аккуратными отделениями и царившим там безукоризненным порядком.

Кондуктор прошел по вагону, объявляя нараспев:

– Ашбертон, стоянка десять минут. Будут поданы закуски.

– Пойдете штурмовать столы? – спросила дама. – Угощение бесплатное, но соберется целая толпа.

– А вы?

– Даже не знаю. Когда я еду с дочерью, мы ходим по очереди. Я беру утренний кофе, а она – дневной. На самом деле я тот еще скороход.

Она то и дело вставляла в речь это «на самом деле».

Герси предложила принести кофе и ей. Немного пожеманившись, как велели приличия, компаньонка весело согласилась. Они обшарили сумки, собирая нужную сумму мелочью. Поезд издал предупреждающий гудок, и пассажиры нетерпеливо столпились в коридоре, дожидаясь остановки.

Оставив сумку под присмотром своей новой знакомой (неблагоразумие, которое Гарольд не уставал подчеркивать), Герси побежала к столам с закусками, окруженным сплоченной шеренгой мужчин. Страх опоздать на поезд заставил Герси порядком понервничать, а когда ее наконец обслужили, возвращаться рысцой с двумя полными чашками и впрямь оказалось рискованным предприятием.

Попутчица держала обе сумки и словно не шевельнулась за эти десять минут.

Между Ашбертоном и Оамару – длинный перегон – они углубили знакомство, обнаружив схожесть вкусов и обменявшись секретами и именами. Даму звали миссис Фортескью. Иногда они обе дремали. В Оамару они вместе пошли на приступ обеденной залы и вдвоем вернулись в вагон. Герси тут же полезла в сумку за пудреницей. Как обычно, в ее переполненной кошелке царил невообразимый беспорядок.

И вдруг точно ледяной сгусток скользнул по пищеводу в желудок. Похолодев, Герси обыскала сумку самым тщательным образом, но сомнений быть не могло.

Пять фунтов Гарольда исчезли.

Герси уронила сумку на колени, подняла голову и увидела, что попутчица смотрит на нее со странным выражением. Герси уже хотела признаться в своем патологическом ротозействе, однако льдинка вдруг сменилась пылающим угольком. Ее пронзило ужасное подозрение.

– Что-нибудь случилось? – осведомилась миссис Фортескью.

Герси будто со стороны услышала свой голос:

– Нет. А что?

– О, ничего, – поспешно отозвалась попутчица. – Я подумала – вдруг на самом деле у вас, как и у меня, проблема отыскать в сумке нужную вещь.

– Вы угадали, – ответила Герси.

Они через силу засмеялись.

В следующий час напряжение росло. Герси и миссис Фортескью читали взятые в дорогу романы. То одна, то другая вскидывала глаза и обнаруживала, что попутчица смотрит на нее. Подозрения Герси крепли с каждой минутой.

– Пальмерстон-Саут, стоянка десять минут. Будут поданы закуски, – объявил проводник, идя по раскачивавшемуся вагону.

Герси приняла решение.

– Ваша очередь! – весело воскликнула она.

– Правда? Ах да.

– Я, пожалуй, выпью чаю. Кофе был ужасный.

– Чай на самом деле не лучше. Мы и правда… – миссис Фортескью сглотнула, – мы и правда что-нибудь хотим?

– Я хочу, – твердо ответила Герси и открыла сумочку. Она достала кошелек и набрала нужную сумму. – И булочку, – добавила она тоном, не допускавшим возражений. – У меня мигрень, – солгала она. – Я буду очень рада чашке чая.

Когда поезд сбросил ход у Пальмерстон-Саут, Герси сказала:

– Позвольте подержать?

И протянула руку к сумочке попутчицы.

Однако миссис Фортескью, пробормотав что-то о необходимости иметь при себе кошелек, буквально сорвалась с места. «Все зря!» – в отчаянии подумала Герси. На мягком