Искатель,1995 №1 - Десмонд Бэгли

Более полутора лет я не видел ничего, кроме каменных стен, и сельская местность так растрогала меня, что к горлу подкатил ком, а сердце затрепетало. Даже низкие свинцовые тучи и дождь, забарабанивший вдруг по стеклу, не омрачили мое радостное настроение: там, за окном, я буду свободен, и никто не сможет мне в этом помешать.

Я вернулся к двери и прислушался: внизу началась паника, видимо, пожар вышел из-под контроля.

— К черту пожар! — услышал я голос Толстомордого. — Мне нужен Рирден. Тафи, беги вниз к парадной двери! Диллон, осмотри черный ход! Всем остальным — обыскать дом! Живее!

— Наверху его нет! — услышал я чей-то низкий грубый голос. — Я только что оттуда.

— Ладно, — нетерпеливо крикнул Толстомордый, — осмотрите второй и первый этажи. Шевелитесь, не теряйте время!

— Пресвятая Дева Мария! — воскликнул кто-то из охранников. — Мы ведь так сгорим здесь заживо!

— Если Рирден исчезнет, — ответил ему Толстомордый, — для нас это будет даже лучше.

Я выскочил в коридор и спустился по черной лестнице вниз, надеясь опередить преследователей. Дверь черного хода была распахнута, в проеме стоял спиной ко мне человек, скорее всего это был Диллон. Я шмыгнул за угол и перевел дух. Несомненно, я справился бы с Диллоном, но на шум могли сбежаться остальные. Поэтому я толкнул какую-то дверь и очутился в темном глухом чулане. Меня это не устраивало, поэтому я поспешил выйти и толкнул следующую по коридору дверь. На сей раз я очутился в кладовой, набитой припасами, и в ней имелось окошко. Притворив за собой дверь, я попытался поднять раму, но она не поддавалась. Я поднатужился — рама заскрипела и поползла вверх. После нескольких моих отчаянных толчков образовался лаз высотой не более девяти дюймов, но этого было достаточно, чтобы я протиснулся наружу. Я полез головой вперед и свалился в крапиву за бочкой с водой, стоявшей напротив черного хода. Потирая обожженные крапивой места, я взглянул вверх и похолодел: передо мной была каменная стена, опоясывающая, видимо, весь дом. Единственные ворота, насколько я мог рассмотреть, находились аккурат напротив черного хода, возле которого стоял Диллон.

По спине у меня бежала вода: дождь зарядил не на шутку, но мне это было на руку. Ветер усиливался, двор захлестывало водой. На открытой местности я мог бы легко исчезнуть из виду, нужно было только выскользнуть со двора. Я поднял с земли выпавшую из гнилой бочки доску и, сжав ее в ладонях, подкрался к двери, за которой стоял Диллон. Услышав шаги, он, не оборачиваясь, спросил:

— Нашел его, Тафи?

Его голова оказалась крепче доски, сломавшейся от удара на две половины. Однако Диллон рухнул мне на руки, даже не вскрикнув. Опустив его на пол, я побежал к воротам. Они были не заперты, и спустя мгновение я уже шагал по мокрой траве через поле к лесочку, за которым находилось шоссе. Лишь достигнув деревьев, я обернулся, чтобы убедиться, что за мной нет погони. Над крышей дома поднимался черный дым. Меня никто не преследовал. Поле затянулось пеленой дождя.

Пройдя через лесок, я вышел на шоссе, но тотчас же отпрянул назад, спрятавшись за деревом: мимо меня проезжала тележка, запряженная осликом. Ослик весело цокал копытами, а возница насвистывал хорошо знакомую мне мелодию. За спиной у него позвякивали два бидона с молоком.

Проводив тележку взглядом, я попытался вычислить, в какой стране я нахожусь. Ослик наводил меня на мысль об Испании, но там не бывает таких проливных дождей. Тележка скрылась из виду, а я так и не догадался, куда меня занесло, и, обернувшись, взглянул в другую сторону. Ко мне приближался автобус, причем по левой стороне шоссе, из чего я заключил, что я все еще в Англии. Моя уверенность в этом окрепла, когда я подошел к остановке и стоявший там человек с обветренным лицом, обернувшись ко мне, сказал:

— Замечательное выдалось утро! Не правда ли?

— Да, — кивнул я в ответ, вытирая ладонью мокрое от дождя лицо.

В следующий момент я поднял глаза на табличку над головой и обмер: надпись была сделана на двух языках, английском и каком-то еще, совершенно мне незнакомом. Автобус приближался крайне медленно. Весь верхний этаж и крышу дома, из которого я сбежал, заволокло густым черным дымом. Я опустил руку в карман и выудил оттуда горсть монет, позаимствованных у Толстомордого. Первая монетка, которую я разглядел, оказалась пенсом, но не английским. На ней была изображена курица с цыплятами, а внизу какое-то слово, прочитать которое я не смог. Я перевернул монетку и чуть не выронил ее от изумления: под изображением арфы я прочитал: «Эйре — 1964».

Боже мой! Я был в Ирландии!

Подъехал автобус и заслонил собой горящий дом. Я немного успокоился. Занятый тревожными мыслями, я даже не взглянул на табличку с названием конечного пункта маршрута и, уже сев, ощутил себя круглым дураком: подобные промахи имеют порой фатальные последствия. Большинство банкнотов в бумажнике Толстомордого были английскими, но нашлось и несколько ирландских, по одному фунту, и когда ко мне подошел кондуктор, я протянул ему одну из них, небрежно бросив:

— До конца!

— Два шиллинга и два пенса. — И дал мне билет и сдачу. Подождав, пока он отошел, я рассмотрел деньги. Половина их, как ни странно, оказалась английскими, из чего я заключил, что смогу использовать и все остальные банкноты Толстомордого.

Итак, я ехал на автобусе до конца неизвестного мне маршрута, вглядываясь в плывущий за окном унылый пейзаж и лихорадочно вспоминая, что мне известно об Ирландии. Увы, мои познания об этой стране были совсем невелики: кроме смутных воспоминаний о революции и гражданской войне и беспорядках в Северной Ирландии, на ум ничего не приходило.

Мимо автобуса промчалась пожарная машина. Все пассажиры разом обернулись, а я улыбнулся: в горящем доме обнаружат раненого, и Толстомордому будет нелегко объяснить полиции это обстоятельство.

Автобус проехал местечко под названием Кратло, затем — Банратти — все эти названия я запоминал, мне это могло пригодиться в дальнейшем для ориентировки. Большой реактивный пассажирский самолет сделал в небе круг и начал снижаться, и в памяти всплыло еще одно название — аэропорт «Шэннон». Я мысленно отметил, что неплохо бы купить карту.

На небе появилась радуга. Дома за окном стали мелькать все чаще, и наконец на одном из дорожных указателей я прочел: «Лаймрик». Так вот, значит, где я нахожусь! Лаймрик — крупный город, в нем