Молчание сфинкса - Татьяна Степанова

В Сбербанк, по показаниям, свидетелей, отец Дмитрий пришел один, без спутников и покинул банк около 16.30. В автобусном парка. Колосов разыскал водителя 214-го маршрута и контролера, вспомнивших священника среди пассажиров автобуса, ехавшего днем в Бронницы. Отыскали и водителя автобуса, который по расписанию должен был прибыть на остановку, где сошел отец Дмитрий в 17.20, но водитель показал, что из-за дождя и мокрого дорожного покрытия он в тот вечер в расписание не укладывался, опаздывая по всему маршруту в среднем на четверть часа. Священника он среди своих пассажиров не припоминал — по его словам, по вечерам автобусы идут битком набитые: народ возвращается с работы. По времени данные, полученные в ходе осмотра места происшествия и опроса сотрудников Сбербанка и водителей, в принципе совпадали. Но по-прежнему оставался невыясненным вопрос о неизвестном молодом спутнике отца Дмитрия, о котором говорил доктор Волков!

Когда Никита прибыл в отделение в Воздвиженское, он предложил Кулешову нанести визит в Лесное, чтобы детально допросить проживавших там Валентина Журавлева и Алексея Изумрудова. О том, что Катя побывала в эти выходные в Лесном, он еще не знал, потому что с утра даже не заезжал в главк, а отправился из Москвы прямо сюда.

Усадьба восемнадцатого века со всеми ее реконструкциями и строительными работами не произвела на него впечатления. Дом с допотопными коринфскими колоннами и два флигеля, несмотря на новую крышу, европейские окна и свежую штукатурку, воспринимался им все еще через призму размещавшейся там некогда психиатрической больницы. Подобные заведения Никите доводилось посещать по долгу службы, и ничего хорошего он там не видел.

То ли настроение было виновато, то ли всякое отсутствие хоть каких-то положительных результатов по раскрытию убийства, но Лесное Колосова, прямо сказать, просто раздражало. Дом похож на сарай, его еще отделывать и отделывать, парк — сплошной бурелом какой-то — весь буграми изрыт и ямами. Пруды грязные, вонючим илом затянутые.

В парке копошились рабочие. А что делали? Черт их разберет — что-то рыли, раскидывая сырую тяжелую глину лопатами. Было и еще одно обстоятельство, резко испортившее Никите настроение, — его «девятка» на обратном пути из Бронниц всерьез забарахлила. И ему с Кулешовым пришлось как идиотам мчаться в Лесное на дежурной «канарейке». В моторе же родной черной «жужелицы» предстояло еще вечером всерьез покопаться вместе с отделовским механиком, устанавливая причину поломки.

Кулешов, примерно владевший обстановкой в Лесном, сообщил, что «живут вон в том флигеле — кажется, обслуга и реставраторы, центральная часть усадьбы пустует, хотя отопление и электричество уже полностью подключены». К этому жилому флигелю они сразу же и направились. И там их встретили две женщины, а также, вот удивительно, тишина и домашний, обжитой уют. Между Лесным снаружи и Лесным внутри, оказывается., была большая разница. Это Колосова удивило. Снаружи был ремонт, корыта цемента, ведра с известкой, битый кирпич, ямы, древесная стружка, грязь и пыль. Внутри же флигеля обстановка свидетельствовала о хорошем вкусе и солидных средствах его владельца, хотя ничто здесь пока не напоминало ни загородный клуб, ни гостиницу, ни тем более музей.

Женщин, встретивших их в доме, Кулешов знал — паспорта проверять не пришлось. Таким образом, Никита и познакомился с Мариной Ткач и Долорес Дмитриевной Журавлевой. Вторжение в частную жизнь породило некоторое замешательство с обеих сторон, но Никита быстро нашелся:

— Господин Салтыков здесь? Мы бы хотели переговорить с ним. — Произнося это вполне официально и вежливо, он невольно обращался больше к красивой, похожей на рекламную диву Марине Ткач, чем к увядшей, рыхлой, очкастенькой Журавлевой.

— А Романа Валерьяновича нету. Он, возможно, только к вечеру будет, а может, и не приедет совсем сегодня, — ответила Журавлева и окинула его строгим, испытующим взором поверх очков. — А в чем дело, что случилось, можно узнать?

— Вы знаете, что случилось. Настоятеля отца Дмитрия в четверг убили, — мрачно изрек Кулешов. — Мы всех в округе опрашиваем в связи с эти делом.

— Да, конечно, мы в курсе, это ужасно, — Журавлева сняла очки, затем суетливо снова водрузила их на нос. — Мы потрясены до глубины души. Я сама только что с панихиды. Но мы ничего толком не знаем, правда, Марина?

— Мы ничего не знаем, — подтвердила Марина Ткач, — Вряд ли мы сможем вам чем-то помочь.

— Накануне убийства, в среду, отец Дмитрий был здесь у вас, в Лесном, — сказал Колосов.

— Да, он был здесь, освящал фундамент павильона «Версаль» в парке, — Марина Ткач кивнула. — Но я при этом не присутствовала.

— Я присутствовала. Но я тоже ничего такого сказать не могу, — Долорес Дмитриевна пожала плечами. — Этот был традиционный обряд по православному чину. Денис Григорьевич, наш управляющий, привез отца Дмитрия. Мы пошли в парк к месту, где когда-то был павильон, где он прочел молитвы, окропил камни фундамента. Ну и все. Мы думали, что он останется у нас обедать, но он торопился вернуться — сказал, что ждет какой-то важный звонок из управления делами епархии. Его должны были известить с почты, с коммутатора. Он и уехал. Денис Григорьевич его отвез.

— Только не Малявин, вы забыли, — поправила Ткач.

— Ах да, виновата. Лыков Иван — приятель Романа Валерьяновича, он отвез отца Дмитрия домой. Ехал в Москву и по пути подбросил, — поправилась Долорес Дмитриевна.

Колосов отметил: красотка Марина Ткач, хотя и утверждает, что не присутствовала в ту среду в Лесном, но знает такие подробности. Интересно, от кого?

— Отец Дмитрий получал денежные пожертвования на церковные нужды от Салтыкова? — спросил он.

— Да, Роман Валерьянович считал; что и церковь в Воздвиженском, с которой связана история его рода, тоже нуждается в активной поддержке. Только об этом вам лучше поговорить с ним самим. Я не занимаюсь финансовыми вопросами, я специалист по интерьерам и музейному делу.

— Или расспросите Наталью Павловну Филологову, — вмешалась Марина Ткач, — Она возглавляет здесь все реставрационные работы в комплексе. И с отцом Дмитрием, как знаю, у них были общие взгляды на ремонт храма. Она что-то там хлопотала даже по поводу приглашения специалистов… Ведь так, Долорес Дмитриевна?

— Совершенно верно, — Журавлева кивнула, сверкнув очками. — Только ее тоже сейчас нет. Она уехала в Москву по делам. Вернется к вечеру.

— А граждане Изумрудов Алексей и Журавлев Валентин сейчас здесь? — сурово спросил Кулешов.

Долорес Дмитриевна тревожно воззрилась на них:

— Леши нет, он куда-то отъехал, а Валентин, мой сын, здесь. А при чем здесь мальчики? При чем тут Валя?

— Будете добры, пригласите сюда вашего сына; — попросил Никита. — У нас к нему есть несколько вопросов.

— Да какие могут быть у вас, у милиции у к мальчику вопросы? — воскликнула Журавлева. — Ну хорошо, я позову. — Она открыла дверь в холл крикнула:

— Валя, спустись, пожалуйста! К тебе приехали из милиции.