В саване нет карманов - Хорас Маккой

– Что может убедить вас оставить ее?

– Похоже, вы упускаете кое-что из виду. Предположим, я не люблю вашу дочь, но влюблен в нее; почему вы так уверены, что она не любит меня?

Сенатор не ответил, быстро подошел к шнуру колокольчика, потянул за него, затем повернулся к двери, улыбаясь, как будто ждал этого случая.

Появился негр.

– Попроси мисс Лиллиан прийти сюда.

Негр отступил назад, с подобием улыбки на лице, и в кабинет вошла Лиллиан. Она, очевидно, ждала в библиотеке. Долан удивился и задумался, как много из разговора она подслушала.

– Привет, Лиллиан, – произнес он, вставая и откладывая сигарету.

– Привет. Ну что ж, дорогой пала?

– Думаю, если ты скажешь мистеру Долану то, что сказала мне вечером, я смогу уладить дело.

– Сказать ему о чем, папа?

– О том, что ты не любишь его.

– Ах это… – Лиллиан повернулась к Долану. – То, что сказал папа, правда. Я не люблю тебя.

– Кто решил, что ты не любишь меня, – ты или он?

– Я. Ты действительно не воспринимал меня всерьез, не так ли? – спросила она невинно.

– Только не в тот момент, – ответил Долан, смеясь. – Да, ты действительно заморочила мне голову.

– Я просто сделала это шутки ради, – сказала Лиллиан, – не подумала, что ты отнесешься ко мне серьезно.

– Хватит, Лиллиан, – бросил сенатор. – Теперь ты можешь идти.

– Спокойной ночи, – сказала Лиллиан.

– Спокойной ночи, – отозвался Долан. И продолжил, подождав, чтобы она вышла: – Потрясающее чувство юмора.

– Ну вот, теперь вы видите, я был прав.

– Да. Не думаю, что она любит меня.

– Конечно нет. Вы же не хотите быть женатым на девушке, которая вас не любит, не так ли? Конечно нет! Ну что, вы согласны, что аннулирование брака – лучший выход?

– Абсолютно, – сказал Долан. – Абсолютно.

– Отлично! – воскликнул сенатор, энергично потирая руки и перекатывая во рту сигару. – Вы знаете Оппенгеймера из банка?

– Да.

– Он мой адвокат. Встретимся завтра в десять часов утра здесь, он приготовит бумаги.

– Я буду, – отозвался Долан. – Ну что же…

– Мой мальчик, – сказал сенатор, сияя и тряся его руку, – вы оказались очень разумным человеком. Пойдемте, я провожу вас до двери…

– Спасибо, сенатор, – перебил его Долан. – Вы упустили всего одну вещь.

Сенатор нахмурился.

– У меня есть то, что нужно вам, а у вас есть то, что нужно мне. Классическая предпосылка для заключения сделки, не правда ли?

– Я не вполне понимаю, куда вы клоните.

– Дело в том, сенатор, что я очень сильно нуждаюсь в деньгах.

Марк Фрайд застыл, глядя на Долана из-под кустистых бровей.

– Мне нужны деньги для продолжения своего дела, и я подумал, что, возможно, вы сможете мне помочь.

– Вымогательство, да? Преднамеренное вымогательство.

– Не преднамеренное. Идея пришла мне в голову минуту назад. Когда Лиллиан разъяснила, что не любит меня. Вы помните, она сказала, что вышла замуж шутки ради. Я пришел сюда, чтобы разобраться во всем, и неожиданно для себя теперь выяснил, что Лиллиан шутила. Это будет вам стоить…

– Я не дам вам ни пенни, черт возьми!

– А без денег, – сказал Долан мягко, – не будет аннулирования брака.

– Я постараюсь привлечь тебя за это. Ты пожалеешь, чертов ирландский шантажист.

– Это не шантаж, сенатор, – бизнес. Мне нужны деньги, а у вас они есть. Мне нужны пятьдесят тысяч долларов.

– Пятьдесят ты…

– Я не собираюсь спорить. Пятьдесят тысяч.

– Почему я… Так нельзя… – просипел сенатор, а затем бросил отрывисто: – Я дам вам двадцать пять.

– Тридцать семь с половиной.

– Тридцать пять. Да или нет?

– Да. Встретимся утром, в десять, в офисе Оппенгеймера. Не буду больше надоедать, сенатор. Я сам найду дверь.

Калли, начальник печатного цеха, с некоторой подозрительностью отнесся к изготовлению еще одного тиража «Космополита». Да, он слышал о том, что случилось с журналом прошлой ночью, он также думает, что это весьма неприятно, но есть утвержденный график, и сегодня надо печатать и брошюровать журнал страховой компании, это займет большую часть дня. Допечатка приведет к тому, что плановая работа будет отложена и людям придется остаться сверхурочно, вот тогда Лоуренс на самом деле взбесится.

– Я беру на себя полную ответственность, – сказал Долан.

– Понимаю, Майк, но все же хочу получить разрешение мистера Лоуренса.

– Но я же говорю тебе, Лоуренса нет дома. Домашние сказали, что он уехал в офис.

– Так, значит, сейчас он должен быть здесь.

– Я знаю, что должен, но его нет, и он может не появиться и через час. Нельзя терять время. Послушай, Калли, тексты еще в металле, так?

– Да, еще не переплавили…

– Тогда какого черта? Ставь их в машины и начинай. Какой тираж напечатали вчера?

– Что-то вроде двадцати двух сотен.

– Сделай тридцать пять сотен.

– Это выбьет из графика…

– Ладно, если другая работа затянется, я оплачу сверхурочное время. А теперь начинай, хорошо?

– Ладно, Майк, но если Лоуренс ничего не скажет…

– Я позабочусь об этом. Просто потерпи.

– Привет, Калли.

– Привет, Эд.

– Как дела? – спросил Бишоп Долана.

– Нормально. Давай уйдем отсюда и дадим Калли работать, – сказал Долан, выходя из кабинета в коридор. – Виделся с Бадом?

– Да. Посмотри, – сказал Эд, показывая значок заместителя шерифа. – Выглядит немного дешево. У Бада есть один с бриллиантом, доставшийся ему от Элкса, или Муза, или кого-то еще. Я мог бы заполучить его, но…

– Он выдал тебе оружие?

– Нет, дал взаймы один ствол. Тридцать восьмой калибр. Говорит, забрал его у Красавчика Флойда, когда поймал его здесь, но думаю, привирает.

– Баду нравится производить впечатление на людей знакомством со знаменитыми преступниками.

– Я знаю. Хороший парень тем не менее…

– Получил? – спросила Майра.

Бишоп кивнул, поднял полу пиджака, чтобы она могла увидеть пистолет в кармане его брюк.

– Значок, кобура – все. Угадайте, где я присягал.

– Где? – спросил Долан.

– В уборной парикмахерской через дорогу. Бад сказал, что следует быть крайне осторожными. Представьте себе, стульчак! Символично, да? – засмеялся он.