Мисс Невезучесть - Вера Иванова

— Не-е, — протянул Брыкало. — Мне лениво. И есть хочется. Давайте в кафешку.

— А может, в сквер? — предложила я. — Погода хорошая, подышим свежим воздухом. К тому же мне в четыре с Пузырем встречаться…

— Слушай, а где у тебя письмо? Ну, то самое? — спросил вдруг Смыш.

— Дома. А что?

— Принеси, а? Очень нужно, для дела.

— Прямо сейчас?

— Ну да. А чего тянуть!

Почему бы и нет? Дорога домой как раз идет через сквер, так что я вполне могу совместить приятное с полезным — и погулять, и выполнить просьбу Миши.

— Я пошла! — весело помахав друзьям, я сбежала с лестницы. Хорошо, что можно хоть ненадолго отвлечься от забот!

Миша догнал меня посреди сквера. Я уже набрала большой букет желтых кленовых листьев и теперь подбирала красные.

— Ты что, не пошел с ними? — удивилась я.

— Они сами не знают, чего хотят. Кафешка, кино… Чуть не подрались. — Миша поднял с земли красный лист, передал мне. — Решил вот проводить тебя, мало ли что.

Напоминание о наших недавних происшествиях немного меня расстроило. Мы шли, перекидываясь редкими репликами, подбирая опавшие листья и каштаны. У дверей подъезда Миша остановился:

— Я подожду здесь, хорошо?

— Как хочешь! — Я вбежала в подъезд, поднялась к себе на восьмой и…

…И уже на лестничной клетке почувствовала неладное. Это было неуловимое ощущение беды, невидимой угрозы, от чего по коже у меня пробежал озноб.

— Мама? — окликнула я, заходя в квартиру.

Молчание.

Пожав плечами, я вошла в комнату, положила листья на стол…

И вот тут-то и поняла, от чего мне не по себе. Запах. Этот запах. Туалетная вода «Матадор»… Та самая, которой пахло от напавшего на нас незнакомца!

У нас в семье никто такой не пользовался…

Колени внезапно подкосились, и я присела на стул, ежась и бессмысленно таращась в открытое окно.

Открытое окно?! Но как так получилось? Я же точно помню, что оставляла только форточку! Я вскочила, выглянула наружу… От сердца немного отлегло — во дворе все тихо, спокойно, ничего необычного. Закрыв окно, я захлопнула и форточку. Ерунда все это. Такая мнительная я стала со всеми этими происшествиями.

Потом я нашла на столе письмо, сунула его в сумку и вышла из квартиры, не забыв побрызгаться мамиными любимыми духами «Premier Jour» от Нины Риччи. Теперь «Матадор» был окончательно и полностью задавлен.

Миша ждал у подъезда. Бросив на меня озабоченный взгляд, он шикнул и прижал палец к губам:

— Тсс! Тихо!

— Что-то случилось? — не поняла я.

— Да тише ты! Не видишь, что ли? — он кивнул на стоящий у подъезда мотоцикл.

— И что? — Я все еще не догоняла.

— Тот самый! — прошипел Миша, утягивая меня в кусты. — Я уже вызвал милицию.

И только тут до меня дошло.

— Тот самый?! — Я вцепилась в Смыша холодеющими пальцами. — Значит, мне не померещилось…

Стало так страшно, что захотелось лечь на землю и уползти куда-нибудь подальше. Ужас притаился где-то рядом и следил за нами холодными бездонными глазами…

— Что померещилось? — резко обернулся Миша.

— Что кто-то побывал в моей комнате…

— Побывал в твоей комнате?! — ахнул Миша.

— Ну да! Там пахло той самой туалетной водой… «Матадором». И окно было открыто.

— А может, ты забыла его закрыть, когда уходила?

— Нет… Я только форточку оставляла…

— А сейчас закрыла?

— Ну да. Конечно! — Допрос Смыша только добавлял мне страха.

Но он не отставал:

— Что-нибудь пропало?

— Вроде нет… Я не успела толком рассмотреть. Думала, у меня глюки… Насчет запаха, и все такое.

— Понятно… — Он замолчал и, не спуская глаз с мотоцикла, принялся сосредоточенно кусать большой палец.

— А чего мы ждем? — шепотом спросила я.

— А ты еще не догадалась? — вопросом на вопрос ответил Смыш. Нет, ну до чего же он все-таки противный! Неужели не понимает, что я не в силах сейчас играть в игры!

— Письмо принесла? — прошептал Миша, дергая меня за косичку. — Или ты только накраситься успела? Да отпусти ты мой рукав, там, наверное, уже дырки от твоих лакированных когтей.

Он был неисправим! Никому в классе еще не удавалось так меня бесить. Я выхватила из сумки письмо, швырнула ему:

— На, держи! Клементина уже провела экспертизу. И без всякого письма, между прочим!

Миша насупился, вытащил из рюкзака тетрадки и принялся сравнивать почерки. А я начала дергаться, как на иголках, — перепалка со Смышем прогнала страх и подняла боевой дух: захотелось немедленно куда-то бежать и что-то сделать.

Сообщение от Танюсика пришло как нельзя кстати. «Вы где?» — интересовалась любимая подруга.

«В кустах у моего подъезда. Сидим в засаде», — гордо отстучала я.

«?!»

«Тут мотоцикл. ТОТ САМЫЙ! Стережем до приезда милиции. А вы где?»

«Ничего интересного. В школьной столовке».

Ага! Значит, спор насчет кафешки и кино решился в пользу школьной столовой. Что ж, все правильно — и вкуснее, и дешевле.

Переписка с подругой вызвала у меня резкий приступ голода.

«А с чем там сегодня пирожки?» — спросила я.

«С яблоком!» — пришел ответ.

С яблоком! Мои любимые!

«А можно к вам в засаду? — спросила Танюсик. — Заодно и пирожки принесем».

Подруга, как всегда, угадала мое самое заветное желание. Какая же она у меня все-таки умница!

«Можно, — милостиво разрешила я. — Мы за синей скамейкой. Мне один… Нет, два… Нет, три!» И, немного поколебавшись, я приписала: «И Мише три».

— Клементина была права. Это действительно не они, — признался тот, о котором я только что так трогательно позаботилась, убирая тетрадки. — Что-то милиция задерживается…

— Пробки, наверное, — беспечно ответила я. Сунула конверт в сумку и спросила: — Значит, она не из нашего класса?

— Похоже на то.

Итак, мы снова зашли в тупик… Но расстраиваться было некогда — у кустов уже замаячили Танюсик с Брыкалой. Танюсик тихонько окликала нас, а Сеня принялся осматривать мотоцикл.

— Сюда! — помахала я им, и вот уже мы четверо сидим, вернее, стоим в кустах и делим еще горячие пирожки. Лицо Миши светится счастьем, и я разделяю его чувства — теплый ясный день и эти вкуснейшие пирожки, поделенные по-братски в засаде у подъезда, навсегда останутся среди самых прекрасных воспоминаний моей жизни…