Сомнамбулист - Джонатан Барнс

— Эдвард...— прохрипел он.— Вы простите меня, если я не буду вставать? Я бы предложил вам сесть, но сами видите...— Он вяло обвел рукой камеру.— Я даже немного растерян.— Узник оттянул указательным и большим пальцами складку жира на животе и отпустил, рассеянно глядя, как она занимает место среди аналогичных складок, окутавших все тело.

— Вижу, вам оставили волосы,— мягко произнес мистер Мун.

— Это Оусли для меня устроил. Небольшая поблажка. Одна из многих. Он приносит мне эти осколочки красоты и кладет передо мной как приношения. Как жертвы какому-то варварскому богу.

— Кажется, он прямо-таки управляет этим местом.

— Он настойчив. И тошнотворно богат. В таком месте, как это, подобные вещи имеют влияние.— Варавва болезненно раскашлялся, затянувшись остатками сигареты.— Кстати, я случайно слышал про Клэпхем.

Эдвард поморщился.

— Так зачем вы пришли? — Судя по всему, реакция мистера Муна доставила узнику удовольствие.

— Мне нужен ваш совет.

— Расследование?

— Конечно.

— Вы никогда прежде не приходили ко мне. Иллюзионист отвел глаза.

— Оно... это дело тревожит меня. Варавва затушил окурок и бросил его на пол.

— Дайте мне еще,— попросил он,— потом можете рассказать все.

Мистер Мун достал из кармана жилета портсигар и протянул смертнику.

— Вот,— сказал он, держите. Варавва жадно схватил подарок.

— Еще один осколочек красоты. Безделушка в моей коллекции.— Он полюбовался на него, затем вздохнул.— Вы ведь заберете его сразу же, как я умру?

— Несомненно.

Узник неуклюже вытащил сигарету.

— Огоньку,— шепотом попросил он.

Мистер Мун чиркнул спичкой, и еще одна вспышка, осветив на миг камеру, выхватила чудовищную тушу Вараввы, рельефно прорисовывающуюся на фоне темноты. Заключенный, довольно хихикнув, сделал глубокую затяжку.

— Теперь выкладывайте,— произнес он,— мой дорогой друг.

— Начнем мы с Сирила Хонимена,— сказал мистер Мун.— Это был хамоватый жирненький человек. Он все время потел, а его обвислые щеки вздрагивали при ходьбе...

Иллюзионист рассказал ему об убийствах и о собственном расследовании, начав с момента обращения к нему инспектора Мерривезера и закончив изувеченным телом Человека-Мухи. Когда он остановился, Варавва вздохнул. По его губам скользнула улыбка и угасла почти так же быстро, как и появилась.

— Ну?

— Вы говорите, он вас знал?

— По имени.

Варавва сдержал отрыжку, впрочем, без особого успеха. Он ухмыльнулся, продемонстрировав сквозь клочковатую бороду и спутанные усы ряд желтых зубов, корявых, как покосившиеся надгробия.

— Это может стать вашей навязчивой идеей, поберегитесь. Я никогда не видел вас таким возбужденным.

Вам надо успокоиться. Расслабьтесь как-нибудь.— Мокрый кашель. Ухмылка.— Кстати, как поживает миссис Мопсли?

— Вы еще будете мне мораль читать?

— Помните, что я вам сказал? — доверительно промолвил Варавва, плавно меняя модуляции медоточивого голоса от взлета к падению, как и подобает опытному лжецу.— Я сейчас вне морали, за пределами добра и зла.

— Расследование,— напомнил мистер Мун.

— Я не думаю, что эти жалкие убийства представляют из себя какую-то загадку.

— То есть?

— Мне кажется, они только симптом. Мне кажется, тут присутствует некое губительное влияние извне. Некий заговор против города, равно как и убийства,— только верхушка айсберга.

— Что вам известно?

В ответ Варавва молча подался вперед. Его гротескная туша поползла по полу, словно какой-то бробдингнегский слизняк.

— Выпустите меня, Эдвард. Помогите мне бежать, и вместе мы найдем ответ.

Мистер Мун торопливо попятился, пока не уперся спиной в железные прутья камеры. Позади него из мрака вынырнул Оусли.

— Время истекло,— объявил он официально-напыщенным тоном, доставая из кармана связку ключей.

Варавва застонал и умоляюще простер руки к иллюзионисту.

— Эдвард! Эдвард!

Дверь отворилась. Мистер Мун поспешно выскочил в коридор.

— Ваши друзья вас ждут,— произнес Оусли.

Варавва прижался лицом к решетке, уставившись во тьму.

— Эдвард!

Мистер Мун обернулся.

— Вы придете еще?

— Возможно.

— Надеюсь, хоть немного я вам помог?

— Может быть,— осторожно произнес иллюзионист.

— Моя жизнь лишена красок. В следующий раз принесите мне алое. А еще принесите мне лиловое, пунцовое и золотое.

— Я приду еще,— заверил мистер Мун. Варавва торжествующе ухмыльнулся.

— Значит, я еще нужен вам,— просипел он.— Даже сейчас.— Выдохнув, он разразился громким кашлем.— Эдвард.— Приступ прошел, и голос его звучал гораздо мягче.— Эдвард, на вашем месте я бы поспешил домой.

— Ммм?

— Я бы поторопился, Эдвард.

В закоулках сознания мистера Муна шевельнулся непонятный страх.

— Что вы имеете в виду?

— Происходит нечто ужасное,— просто сказал Варавва.— Идите

Лицо узника исчезло за решеткой камеры. Он снова растворился во тьме.

Эдвард ощутил внезапный прилив паники. Иллюзионист повернулся к Оусли.

— Наверх!

И они почти побежали к выходу.

За несколько улиц от Альбион-сквер Эдвард осознал смысл слов Вараввы.

Небо подсвечивали алые сполохи. Клубами валил густой черный дым, словно тучи притянуло к земле.

Узрев впереди опасность, возница отказался везти их дальше, и мистер Мун побежал к площади один. Несмотря на столь поздний час, весь Ист-Энд, казалось, собрался здесь. Чтобы добраться до цели, Эдварду пришлось проталкиваться сквозь толпы зевак. Вынырнув наконец из человеческой массы, иллюзионист в полной мере оценил происходящее. Горел Театр чудес.

Было до обидного ясно, что спасать уже практически нечего. Видимо, пожар начался вскоре после их отбытия в Ньюгейт. В здании выгорело почти все, что могло гореть, и от прежнего облика театра осталось очень немного. Черные окна зияли пустыми глазницами, на месте дверей мерцала груда раскаленного шлака. От надписи, извещавшей:

ТЕАТР ЧУДЕС

В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ МИСТЕР ЭДВАРД МУН

И СОМНАМБУЛИСТ

ПОТРЯСАЮЩЕ! ОШЕЛОМЛЯЮЩЕ! БЛЕСТЯЩЕ!

— остался один фрагмент с частью последнего слова: «...ТЯЩЕ».