Седьмой уровень - Миюки Миябэ

— Днем, в магазине, не задумываясь, выбрал «Mild Seven».

Скорее всего, это и был его любимый сорт. В супермаркете лежали горой блоки сигарет самых разных марок, но названия ничего ему не говорили. Машинально он протянул руку к «Mild Seven».

— По статистике «Mild Seven» самая популярная марка, — сказал Саэгуса.

Но кто-то из ее ближайшего окружения курил «Hope», и этот человек был настолько близок ей, что она по запаху дыма безошибочно угадала название сигарет. К своему удивлению, он вдруг ощутил укол ревности.

Поставил кофейную чашку на стол. Она сидела, сложив руки на коленях. Саэгуса, опередив его, спросил:

— Вам с молоком, с сахаром?

Немного подумав, она сказала:

— Ни того, ни другого.

— Черный кофе? Наверно сидела на диете? Впрочем, в этом, как я погляжу, не было особой необходимости.

Он взял ее руку и поднес к чашке. Саэгуса поспешно предупредил:

— Осторожно, не обожгитесь!

Пока молча пили кофе, он все думал, что же это за человек — Саэгуса? В сочувствии, которое он проявлял по отношению к девушке, не было притворства, и все же, что у него на уме, не ясно. Когда он вошел в квартиру, внешне показался вполне обычным, здравомыслящим человеком. Но судя по тому, как привычно он обращался с пистолетом и как вел себя, когда оружие оказалось в его руках, человек он опасный, во всяком случае человек, который не боится, а может быть даже любит играть с огнем.

— Поскольку вы ничего от меня не утаивали, я тоже буду откровенен, — Саэгуса поставил чашку и зажег новую сигарету. — У меня есть судимость.

Он оторопел и не знал, как реагировать, только, оцепенев, уставился на Саэгусу. Она лишь слегка откинулась, словно отодвигаясь от того места, откуда раздавался голос.

— Нанесение телесных повреждений. Подрался спьяну в кабаке. Я не оправдываюсь. Но с тем делом покончено. Давно это было. Вам нечего бояться.

Надо было каким-то образом выразить свое отношение к услышанному, но в итоге он лишь пожал плечами:

— Какое нам до этого дело?

— Какое? — Саэгуса рассмеялся. — А такое, что я не намерен сообщать в полицию о двух подозрительных людях, имеющих при себе пистолет, окровавленное полотенце и кейс, набитый деньгами.

Напряжение продолжало сжимать его мертвой хваткой.

— Почему? — спросил он.

— Почему? Да потому что в полиции наверняка решат, что я ваш подельник и только хочу отмазаться от мокрого дела. Нет, скорее, они решат, что я и есть зачинщик преступления.

— Зачинщик преступления?..

— Извиняюсь, это на тот крайний случай, если прежде, чем потерять память, вас угораздило набедокурить.

Она, вздохнув, поставила чашку.

— Вы спросите, почему полиция ухватится за такую версию? — продолжал Саэгуса. — Да просто потому, что у меня есть судимость. Хоть ты тресни, не поверят ни одному моему слову. Даже вы, когда я сказал про мою судимость, скорчили такие лица, точно перед вами террорист, размахивающий бомбой. Не отрицайте. Я не обижаюсь. Уже привык.

Он был в замешательстве — слова вроде бы звучали обнадеживающе, и все же недоверие брало верх. С этим Саэгусой ухо надо держать востро. Хитрая бестия.

— Ну ладно, хватит об этом, — сказал Саэгуса решительно. — У меня есть к вам предложение.

— Предложение?

Кивнув, Саэгуса неожиданно спросил:

— Ты правша?

Он инстинктивно посмотрел на свою правую руку.

— Да.

— Разумеется, ведь ты только что все делал правой рукой. Даже утратив память, вряд ли можно забыть, какая рука рабочая. В таком случае, имеется один достоверный факт — вы не по своей воле легли в эту постель.

Она повернула голову в сторону Саэгусы. Видимо, уже научилась находить человека по звуку его голоса.

— Почему вы так уверены? — спросил он.

Саэгуса показал на кровать.

— Ты спал слева от нее. Другими словами, если лечь на спину, твоя правая рука касалась ее левой. Правильно?

Вспомнив свое пробуждение, он подтвердил, что так и было.

— Как правило, мужчина-правша устраивается в постели справа от женщины. Это известный факт. Отсюда вывод — вы легли в постель не по своей воле. Некто привел вас в какое-то непонятное состояние, может быть усыпил, может быть еще каким-то образом лишил сознания — сейчас такие мелочи не важны, и уложил на кровать.

Она тяжело вздохнула. Что означает этот вздох? — подумал он.

Саэгуса, усмехнувшись, добавил:

— На сто процентов утверждать не могу. Может, вы с ней большие оригиналы.

Он смутился. Она покраснела.

— Ладно, шутки в сторону, — Саэгуса вновь посерьезнел. — Я всего лишь поделился своими соображениями. А теперь предложение. Ну что, наймете меня?

Оба были застигнуты врасплох.

— Нанять — вас?

— Именно. Как вас угораздило оказаться в нынешней ситуации? Да и вообще, кто вы такие? Я постараюсь все это выяснить. Заключим договор. По-моему, игра стоит свеч. Я забыл вам сказать, что я вдобавок еще и журналист, правда, невысокого полета. Мелкая сошка — так будет ближе к истине.

Он смерил взглядом Саэгусу.

Из всех профессий журналист — самое удобное прикрытие для самозванца, достаточно запастись подходящей визиткой. И доказательств никаких не требуется. Разумеется, у человека любой профессии бывают взлеты и падения, но в так называемых свободных профессиях амплитуда колебания очень широка. И от того, где находится человек в данный момент, на вершине или на дне, нередко меняется и сам характер работы.

Но сейчас допытываться, кто такой Саэгуса, не имело смысла. Какая разница? Предложение заключить договор — пустая формальность, у них изначально не было выбора.

Он перешел к более насущному вопросу.

— Какое вы хотите вознаграждение?

— Пусть деньги в кейсе будут залогом, — сказал небрежно Саэгуса. — Если все разрешится и вы выберетесь из этой дыры, и если окажется, что деньги ваши, половину отдадите мне. Если же они вам не принадлежат… — Саэгуса развел руками, — хотел сказать — разделим на троих, но… есть же у вас какие-то свои накопления?

Она поднесла руку ко рту и принялась грызть ноготь на мизинце. Если несмотря на потерю памяти, дурные привычки остаются, она и впредь будет грызть ногти каждый раз в минуту задумчивости.

— Но остается проблема — глаза девушки, — сказал Саэгуса. — Как быть с больницей?

Он не знал, что сказать, и молчал.

Она перестала грызть ноготь и подняла голову.

— Пожалуйста, — обратилась она тихим, но твердым голосом к Саэгусе: — Сделайте так, чтобы я как можно быстрее могла показаться врачу.