Седьмой уровень - Миюки Миябэ

— Кроме потери памяти, никаких других отклонений? — спросил Саэгуса, когда он кончил рассказывать.

Он несколько удивился. Разве в его положении самочувствие — главная проблема?

— Ну же, говори, — настаивал Саэгуса.

— Кажется, ничего особенного. Только вначале было трудно вспомнить названия некоторых вещей.

— Головная боль?

— Не было — у меня.

Саэгуса метнул взгляд на нее.

— А девушку мучила головная боль?

Она молчала. Он ответил за нее:

— Очень сильная.

Саэгуса скрестил руки, прислонившись к косяку.

Во время его рассказа Саэгуса, как и обещал, ни разу не высказал сомнений. Но часто перебивал вопросами. Цеплялся за всевозможные мелочи — когда он проснулся, с какой стороны лежал он, с какой девушка, как долго были трудности с названиями вещей?

Судя по всему, Саэгуса хотел удостовериться, правда ли, что они оба потеряли память.

Он объяснял насколько возможно подробно.

— А что сейчас? Голова болит? — спросил Саэгуса у нее.

Она отрицательно покачала головой.

— Болит — не болит, что вы так к этому прицепились? — не выдержал он.

Саэгуса повел густыми бровями. Видимо у этого человека брови были той частью лица, которая наиболее откровенно выражала его эмоции.

— Что вас удивляет?

— То, что вы первый заговорили о «головной боли».

— Насколько мне известно, — сказал Саэгуса, — амнезия обычно сопровождается головной болью. — Он почесал затылок: — Впрочем, я знаком с амнезией только по кинофильмам и романам.

Кинофильмы. Романы. Эти понятия отчетливо сохранились в его голове. Такого рода информация не стерлась из памяти. Любопытно, какие романы читает этот Саэгуса, какие фильмы смотрит? Впервые он ощутил живой интерес к другому человеку, к тому, что не касалось непосредственно их двоих.

— А затем девушка перестала видеть…

— Только недавно, — тихо сказала она. — Горло пересохло, я проснулась. Встаю — вокруг темно. Вначале подумала, глаза не могут привыкнуть к темноте…

— Вы совсем ничего не видите? Или смутно различаете движение?

— Ничего, — прошептала она.

Пригнувшись, Саэгуса заглянул ей в глаза. Ее взгляд был устремлен в пустоту — как будто она ушла в себя. Не разгибаясь, Саэгуса посмотрел на него. Что-то задумал? Сунул руку в карман рубашки и достал сигареты с зажигалкой.

Та самая дешевая зажигалка. Но на этот раз сигареты — «Hope». Саэгуса бросил пачку на стол и завертел в пальцах зажигалку. Зажег огонь. Поднес пламя к ее лицу.

Он вскочил, закричав: «Что вы делаете!», но Саэгуса уже успел пронести пламя перед самым ее лицом и погасил. Глаза не дрогнули, даже не заморгали.

— Действительно, не видит, — констатировал Саэгуса.

— Как вам не стыдно! — выдохнул он.

С запозданием она подняла невидящие глаза. Он ласково погладил ее по руке.

— И что вы намерены делать? — как ни в чем не бывало спросил Саэгуса.

С таким же успехом пойманный с поличным вор стал бы рассказывать полицейскому о своих ближайших планах.

— Что вы намерены делать? — повторил свой вопрос Саэгуса.

Он ответил резко:

— А вы?

Прежде чем отвечать, Саэгуса окинул взглядом кухню. Его взгляд остановился на часах на электропечи.

— Двадцать минут второго? — Он улыбнулся. — Я, признаться, кофеман. Могу преспокойно уснуть, даже выпив кофе на ночь глядя. А как вы?

— Что? — Она подняла голову.

Он встал со стула:

— Не знаю почему, но мне и впрямь хочется кофе.

— Отлично, — сказал Саэгуса и закурил сигарету, используя пустую пивную банку вместо пепельницы.

Налил в чайник воды, поставил на электроплиту… («Это я тоже раньше делал», — отметил он про себя). Выставил на стол чашки, достал быстрорастворимый кофе и сахарницу — все это время в кухне царило молчание.

Неожиданно она прошептала:

— Это «Hope»…

Резко обернувшись, он посмотрел на нее. Саэгуса тоже посмотрел в ее сторону, задержав на весу сигарету с длинным хоботком пепла.

— Сигареты — «Hope»? — повторила она.

— Ты различаешь?

Она кивнула.

— Видимо, в прошлом кто-то из знакомых девушки курил «Hope», — предположил Саэгуса.

Он продолжал сомневаться:

— Но как ты поняла?

— Запах. Сразу же всплыла марка сигарет.

— Запах «Peace» или «Hope» отличается от модных сейчас легких сортов, — заметил Саэгуса. — Лично я сразу чую, если в кабаке кто-то курит «Peace».

— Но днем вы курили «Mild Seven».

— В автомате кончились «Hope».

Повернувшись к нему спиной, Саэгуса стал прихлебывать кофе.

— А как ты насчет сигарет? — спросил он. — Днем ты курил.

— Видать, был курильщиком.

— Какая марка?