Жена самурая - Лора Джо Роулэнд

— Я собираюсь проведать Кодзэри, а жена опять поедет к госпоже Асагао.

— Желаю вам удачи. — Хосина поклонился и присоединился к приятелям.

Слуги расставляли подносы с едой, раскладывали на полу подушки, музыканты наигрывали на самисэне, барабане и флейте веселую мелодию. Гости прибывали. К Сано подошел сёсидай Мацудаира:

— А-а, сёсакан-сама! Добро пожаловать! — Улыбаясь, он представил Сано и его помощников местным чиновникам. — Пойдемте, самое время начинать банкет.

* * *

Тридцать самураев лакомились жареными перепелами, утыканными перьями, луковицами лилий, нарезанными кружками, супом из черепахи, печеным морским лещом, рисом и сладкими мочеными дынями; по обычаю соседи угощали друг друга сакэ. Ближе к полуночи, когда чиновники в изрядном подпитии наперебой рассказывали Сано скабрезные анекдоты, Хосина незаметно спустился по лестнице к реке. Народ разошелся. Хосина быстрым шагом двинулся по каменистой тропе мимо тлеющих головешек, испускавших едва заметный дымок.

Янагисава, стоя с двумя телохранителями на веранде виллы, заметил Хосину. От предвкушения сильно забилось сердце; желание, подавленное прошлой ночью, возродилось.

Хосина приблизился к вилле, посмотрел на веранду и склонился в приветствии:

— Я ушел с банкета, как только смог. Прошу меня извинить за то, что заставил вас ждать.

— Ничего страшного. Поднимайтесь.

Хосина взбежал по ступеням на веранду. Канцлер, сделав охранникам знак оставаться на месте, повел ёрики в дом, принадлежавший одному из его агентов.

Прохладный речной воздух просачивался через бамбуковые жалюзи. Летнюю гостиную освещал шарообразный фонарь. Янагисава и Хосина сели на пол лицом к лицу. Янагисава ощущал исходящий от ёрики мужской дух — смесь запахов винтергринового масла для волос, табака, спиртного и пота. В комнате воцарилась атмосфера чувственности и угрозы. Янагисава взял со стола бутылочку, рука его подрагивала. Разлив сакэ по чашкам, он передал одну Хосине, остерегаясь соприкосновений.

— Итак? — спросил канцлер, не без труда выдерживая хищный взгляд Хосины.

Ёрики сообщил о том, что сегодня делал и говорил Сано.

Удовлетворенно кивнув, Янагисава молвил:

— Сёсакан выполнил за меня утомительную работу по опросу второстепенных подозреваемых. То, что он никого особо не выделил, говорит в пользу их невиновности. Что еще?

— Во дворце я выяснил кое-что интересное.

— А именно?

— К воротам госпожи Дзёкио каждый день в час овцы приходит некий молодой человек, судя по прическе и одежде, из торгового сословия. Он приносит письма и забирает ответные послания.

— Кто такой?

— Он называет себя Хиро. Никто не знает, правда это или нет. Стражники несколько раз пытались за ним проследить, но тщетно.

— Что в письмах?

— Этого тоже никто не знает. Письма всегда передает главная фрейлина Дзёкио. Она чрезвычайно предана хозяйке. Если она и знает, что происходит, то никогда не скажет.

— Все, что делает Дзёкио, может как иметь, так и не иметь отношения к убийству Левого министра Коноэ, — задумчиво проговорил Янагисава. — Прикажите своим людям разведать, кто такой Хиро и что в посланиях.

— Да, досточтимый канцлер. Однако то, что я выяснил о Правом министре Исидзё, может оказаться более полезным. Исидзё примерно раз в месяц покидает дворец — в темное время суток, один. Иногда он отсутствует день или два, иногда возвращается той же ночью.

— Куда он ходит?

— Неизвестно.

Хотя Янагисава и мог придумать вполне безобидные обстоятельства, объясняющие, почему высокий чиновник тайком покидает дворец, открытие Хосины сулило определенные перспективы в расследовании.

— Исидзё отсутствовал во время убийства?

— Никто не видел его в резиденции, однако это не означает, что его там не было.

— Резонно. Стало быть, Исидзё остается у нас главным подозреваемым.

Хосина задумался.

— Любопытно все-таки, что за тайна у него?

— Какая разница? — отмахнулся канцлер. — Он и так попался, выгораживая дочку. Полагаю, он пойдет на все ради Асагао. Мы можем использовать его отцовские чувства, чтобы погубить Сано.

— Каким образом?

Янагисава поделился идеей.

Хосина посмотрел на него с искренним восхищением:

— Блестяще!

Спонтанный возглас доставил Янагисаве гораздо большее удовольствие, нежели все льстивые комплименты.

Хосина подтвердил свою компетентность в области подковерных игр. Канцлер подумал, что ёрики способен заменить Аису.

— Какие планы у Сано на завтра?

— Утром он собирается навестить Кодзэри.

— Ее проверяют мои агенты, но докладов пока не поступало. Есть надежда, что она не связана с делом. — Янагисава помолчал. — Хорошо, что Сано не будет в императорском дворце.

— Однако его жена намерена встретиться с госпожой Асагао.

— Тогда вам придется действовать очень быстро.

— Я начну немедленно. По дороге домой достану необходимое и прямиком в полицейскую конюшню.

— Все должно выглядеть безупречно, — предупредил Янагисава.

— Не волнуйтесь, — самодовольно улыбнулся Хосина.

— Проблема заключается в том, как пробраться внутрь. Вам не следует самому пытаться это сделать.

Хосина кивнул:

— У меня есть ловкий человек.

— Но следующий шаг потребует вашего личного участия, — напомнил Янагисава.

— Я воспользуюсь апартаментами бакуфу во дворце и разошлю повестки с верным посыльным. Никто не будет знать, где я и чем занимаюсь.

— Можно догадаться, что предпримет Сано, — заметил канцлер, — вопрос в том, когда он очухается. Каждый час сообщайте мне, что происходит. Полагаю, мы получим результат примерно через день. Тогда и запустим финал.

— Да, досточтимый канцлер, — кивнул Хосина.

— До завтра. — Янагисава встал.

Хосина поставил чашку на стол и тоже поднялся, но вместо слов прощания произнес:

— Неужели я больше ничем не могу услужить вам?

В хриплом голосе отчетливо прозвучал сексуальный призыв, полные губы разомкнулись в полуулыбке. И это после вчерашнего! Наглость Хосины одновременно задела и возбудила Янагисаву. Они воззрились друг на друга. Ни тот ни другой не желал первым опустить взгляд. Взаимное влечение было столь острым, что Янагисаве почудилось, будто в комнате появился кто-то третий — возможно, призрак Сатисабуро. Янагисаву пуще прежнего охватило одиночество. И не потому, что Хосина напомнил любимого. Ему было нужно нечто иное, чем просто секс, хотя он не умел сформулировать, что именно. Эта потребность пугала его, потому что любое желание означало слабость и зависимость. Янагисава разозлился на себя и сорвал злость на Хосине.