Бенефис мартовской кошки - Дарья Донцова

Из щели между стеной и мойкой показался очередной таракан.Коротко взвизгнув, Хуч долбанул по нему лапой и не попал. Напуганное насекомоес бешеной скоростью кинулось назад, но тут в кухню влетела Альма, и от некстатирешившего прогуляться прусака осталось мокрое место.

Альма глянула на мопса и коротко сообщила:

– Гав.

В переводе на человеческий язык это, очевидно, означало:«Вот так надо».

– Гав-гав-гав, – подхватила Роза фон Лапидус Грей, словноговоря: «Не расстраивайся, научишься».

И тут из-под плиты выкарабкался очередной усатый гость. Розаподняла было лапку, но Альма буркнула:

– Вау.

Маленькая собачка отступила и глянула на Хучика, весь ее видговорил: «Давай!»

– Вау, – приободрила гостя Альма. – «Бей прицельно».

Мопс нахмурился. Бац! Поверженный таракан перевернулся наспину. Хучик осел на задние лапки и завизжал. Так кричит от восторга ребенок,обнаруживший рано утром около своей кроватки пакет с подарком, положенный тудапросто так, без всякого повода.

Роза и Альма залаяли. Я пошла в свою спальню, оставив троицуохотиться на кухне. А еще некоторые люди сомневаются в разумности собак,считают их чем-то вроде оживших плюшевых игрушек. Да они умнее многихпредставителей человеческого рода. Только что на моих глазах Роза и Альмаобучали Хуча замечательной игре и полностью преуспели. Из кухни периодическидоносилось счастливое повизгивание мопса, мерные шлепки и короткий лай«педагогов».

В дверь позвонили около четырех утра. Я села на софе, спящаяу меня на груди Роза фон Лапидус Грей свалилась на пол, но тут же вскочила и,оглушительно лая, бросилась в прихожую. Я, зевая, выползла в большую комнату.Тина подняла растрепанную голову:

– Звонили?

– Ага.

– Кто это?

– Понятия не имею.

– Может, соседям соль понадобилась?

– В четыре утра? – хмыкнула я.

– Не открывай, – испугалась Тина, – вдруг бандиты.

– У тебя дома спрятана парочка миллионов?

– Нет, – пробормотала Тина, – откуда им взяться, но всеравно страшно, сейчас народ за копейку удавит.

Мы вышли в коридорчик, я глянула в «глазок», увидела двемаленькие фигурки и крикнула:

– Вам кого?

– Открой, Валечка, – донесся снаружи женский голос, – это я,Галя.

– Какую-то Валю ищут.

– Меня по паспорту Валентиной зовут, – пояснила Тина, –ладно, давай откроем, все-таки там бабы, не мужики.

Я хотела было возразить, что женщины бывают иногда болееопасны, чем лица противоположного пола, но ничего не сказала и открыла дверь.

На пороге стояли женщина и подросток.

– Валюша! – воскликнула баба и повисла у меня на шее. –Сколько лет, сколько зим, а ты не изменилась, все такая же.

Я попятилась в глубь квартиры, пытаясь оторвать от себятетку, отвратительно воняющую потом и немытой головой. Но гостья цепко держаламеня, и вырваться удалось только после того, как она наградила «Валечку»слюнявым поцелуем. Едва выпутавшись из ее липких объятий, я попала в другие. Наэтот раз мне на шею кинулась молоденькая девица, по виду чуть старше Машки.

– Тетя Валя, – взвизгнула она, – ну клево, наконец-товстретились!

Слава богу, от нее только одуряюще пахло жвачкой. Оттолкнувдевчонку, я резко сказала:

– Ошибочка вышла. Ваша обожаемая тетя там.

На секунду девица оторопела, потом спросила:

– Да? А вы тогда кто?

Я хотела было ответить: «Жиличка», но выражение глаз Тинызаставило меня сказать совсем иное:

– Ее сестра, Даша.

– Дашенька, – завопила старшая гостья и вновь повисла намоей шее, – прости, перепутали, да и немудрено, похожи-то как! Прямо одно лицо!

Я прикусила нижнюю губу, старательно сдерживая хохот. Тине,очевидно, тоже стало смешно, потому что она закашлялась. Женщины терпеливождали, пока хозяйка перестанет давиться. Наконец Тина справилась с приступом ипробормотала:

– Уж извините, не припомню вас никак, откуда мы знакомы?

– Тиночка, – взвизгнула старшая, – я – Галина Протопопова.

Судя по лицу моей хозяйки, эти имя и фамилия ей ни о чем неговорили.

– Аллочку узнаешь? – тарахтела Галя. – Впрочем, небось нет.Да и неудивительно. Когда в последний раз виделись, ей и годика не было, атеперь вон какая выросла, в институт поступает.

Тина помолчала и решительно ответила:

– Никак не вспомню.

Галя всплеснула руками:

– Господи, неужто я так изменилась? А Володя-то где? Илиспит?

– Мой муж давно умер, – пояснила Тина.

На глазах у Гали появились слезы.

– Скажи пожалуйста! Такой молодой, вот горе, вот горе.

Не слишком чистой рукой она расстегнула допотопный ридикюль,вытащила оттуда мятый донельзя, устрашающе огромный клетчатый носовой платок ипринялась причитать, старательно вытирая глаза:

– Ну несчастье, золотой человек был мой двоюродный брат. Какже так! Вот горе.

– Так ты дочь Елены? – догадалась наконец Тина.

– Да, – радостно взвизгнула Галя, – узнала? А то я ужвзгрустнула, неужто так постарела, что и опознать нельзя?

– Мы же с тобой только на моей свадьбе и виделись, –протянула Тина, – сколько лет-то прошло, целая жизнь, где же узнать!

– А ты все такая же, – льстиво сообщила Галя, – и сестричкатвоя не изменилась.

Тина хмыкнула:

– Чего по ночам в гости ходите?

– Так только с поезда.

– С какого?

– Ну, Валюша, – заголосила Галя, – или позабыла, мы же сУзловой, в Тульской области проживаем, не москвичи, вот, поезд прибыл в два, натакси разориться пришлось, метро уже не везло, целых сто рубликов отдала, некопеечку.

– Так вы в гости, что ли? – дошло наконец до Тины.