Рыльце в пушку - Марина Серова

Дмитрий Александрович продолжал:

— Олег почти не приезжает…

«Меня боится встретить!» — перебила я мысленно Ильина. Ничего нового он мне не сообщил. Было бы удивительно, если бы эта парочка спокойно разгуливала, не дергаясь и не переживая по поводу того, что я — частный детектив.

— Кстати, ты еще не знаешь — Олег вычислил меня. Теперь он знает, что ты нанял меня расследовать смерть Полины, поэтому и нервничает.

— И что теперь делать? — испугался Ильин-старший.

— Продолжать вести себя так, как будто ты ни о чем не догадываешься. Надеюсь, сумеешь? — спокойно ответила я. — Что еще произошло?

— Ничего особенного, только Кириллу кто-то звонит. Я пару раз видел его у телефона. Он весь напрягся, а когда я спросил, в чем дело, нагрубил мне, сказал, чтобы я не лез в его личную жизнь. Может, у него девушка здесь появилась?

Что-то я очень сомневаюсь в этом. Кирилл из дома почти не выходит, какая тут девушка! А вообще действительно странно: что же смогло вывести его из состояния того поразительного спокойствия, которое я наблюдала?

— Постарайся незаметно определить номер звонящего. Это может помочь моему расследованию.

— Таня, ну как же я могу, а вдруг это личное? — Дмитрий Александрович, похоже, не осознавал всей серьезности происходящего.

— Но ведь я же не прошу подслушивать то, о чем он разговаривает… — как бы ему объяснить повежливее, что каждая зацепка может оказаться важной?

— Ну ладно, — согласился Ильин тоном обиженного ребенка. Мол, сына родного заставляют подозревать.

Но почему-то я не очень надеялась, что клиент все-таки сделает то, о чем я прошу. Уж больно покорным голосом он согласился.

— Надежда Сергеевна тоже переживает по поводу подозрений в ее адрес из-за пропавших драгоценностей, — ловко перевел Дмитрий Александрович разговор на другую тему.

— Да, кстати, что милиция сказала? — я совсем забыла о краже, скоро придется все записывать, как Никифоров.

— Собрали какие-то отпечатки, обещали позвонить, если что-то выяснят, — Дмитрия Александровича, кажется, мало волновали эти проблемы.

На этом мы и распрощались. Уже темнело, и я безумно захотела плюнуть на все дела и поехать домой. А там — чашечка ароматного кофе, любимый диван и сон, долгожданный отдых от бесконечных разговоров, разведываний и переодеваний. И я решила поддаться минутной слабости. Вперед, к заслуженному комфорту после праведных трудов.

* * *

Из состояния медитации меня вырвал звонок, который издавал мой мобильник. «Ну кому и что еще от меня надо?» — проворчала я, вставая с дивана.

— Алло, Таня, это ты? — голос Ирины дрожал, она была чем-то очень сильно напугана.

— Ну а кто же еще? — ответила я вопросом на вопрос. Что у нее произошло такое, из ряда вон выходящее?

— Ты не поверишь, но у меня дома кто-то был! Искали дневник, я уверена, — девушка перешла почти на крик, что свидетельствовало о ее близком к истерике состоянии.

— Почему же, поверю. А ты кому-нибудь говорила о нашей встрече? — не хватало мне снова, совсем уж на ночь глядя, успокаивать чьи-то расшалившиеся нервы.

— Нет, не говорила. Но дневник не нашли, он в надежном месте.

— Тогда почему ты решила, что искали именно дневник? — меня забавлял ее взгляд на положение вещей.

Ирина об этом не подумала. Она растерянно заявила:

— Не знаю, что именно искали, но больше не хочу держать дневник у себя. Давай встретимся, и ты его заберешь.

Очень хорошо! Спасибо тем, кто ее напугал, а то неизвестно, сколько бы еще она тянула с этим.

— Нет проблем, — беззаботным тоном сказала я, пытаясь не выдать своего ликования. Ради такого случая я не поленюсь выйти из дома и, так уж и быть, пожертвую своим состоянием релаксации.

Я пообещала через полчаса заехать к Ирине и начала собираться. Через десять минут никто бы даже и не заподозрил, что буквально только что я сидела в махровом халате с полотенцем на голове, расслабленно попивая кофе и задумчиво выпуская колечки дыма. Теперь я снова была бодра и готова к любым неожиданностям.

Квартира Беловой находилась в центре Тарасова, в доме, который, похоже, был свидетелем или ровесником войны 1812 года. Но оказалось, что даже из такого ветерана русской архитектуры можно при большом желании и вложении кругленькой суммы сделать конфетку. Большие окна второго этажа выходили на безлюдную тихую улочку, каких много в так называемом историческом центре города.

Ирина оказалась счастливой владелицей огромной трехкомнатной квартиры, обстановка которой говорила о безупречном вкусе хозяйки. Сейчас можно сплошь и рядом столкнуться с вложением средств, к тому же немалых, в неоригинальные шаблонные гарнитуры из дорогих пород дерева, на которых разве что ценник не висит. Так что все квартиры «новых русских» — правда, к данной категории девушка относилась в принципе только косвенно — были похожи одна на другую как две, точнее, как много капель воды. Но Ирина заполнила свои квадратные метры, весьма своеобразно подобрав мебель и разные приятные мелочи так, что они подчеркивали индивидуальность хозяйки.

Заметив мой восхищенный взгляд, быстро обежавший интерьер, Белова пояснила:

— Мне эта квартира от бабушки досталась. Сначала я хотела купить новую, но потом подумала, что будет жалко продавать ту, в которой я почти все детство провела. Тут какая-то атмосфера особенная…

«Эта атмосфера называется уютом», — подумала я.

Ирина была, так же как и я недавно, в халате и с полотенцем на голове.

— Извини, я не успела себя в порядок привести. Можешь чувствовать себя как дома. Хочешь — кофе свари или еще что…

Пока Ирина одевалась, я решила воспользоваться ее гостеприимством и бесцеремонно открыла небольшой бар. Меня озарило приглушенным светом. Ничего себе выбор! Запасов спиртного хватило бы на целый полк — тут тебе и мартини, и коньячок приличный, и вина в широком ассортименте, и водочка…

«От хорошего вина не откажусь, тем более в хорошей компании», — глубокомысленно процитировала я и налила в два фужера ароматное белое вино. Вообще-то алкоголь никогда не входил в список моих увлечений, но ведь повод какой! Надо незаметно для Ирины отпраздновать победу. Торжественно вручив вошедшей девушке фужер, я произнесла:

— Дыша духами и туманами…

— Что это? — непонимающе уставилась на меня Ирина.

— Блок.

— Какой плов? — не расслышала она.

— Блок, Александр. Поэт Серебряного века русской литературы, между прочим, — я и не сомневалась в скудных познаниях девушки в этой области.

— Ну, за знакомство! — Странно, что она не сказала «за женщин» или «за природу».

Мы молча выпили.