Испанские шахматы - Наталья Солнцева

- Правда? - застенчиво улыбнулась она.

И звук ее голоса, совершенно другой, не тот, что пару минут назад, вновь погрузил Глинского в сладостное полузабытье.

- Послушайте, - удивляясь своей горячности, начал он. - Ирбелин сделал вам подарок, так возьмите его! Не гадайте о том, что побудило этого человека раскошелиться. Он не обеднеет, поверьте.

- Не знаю, Жорж, могу ли я доверять вам…

Она заколебалась, и чаша весов склонилась в пользу Глинского. Собственное имя в ее устах показалось ему вульгарным. Лучше бы она называла его Георгием, но теперь поздно что-либо менять.

- Пожалуй, я последую вашему совету, - добавила Грёза. - Была не была! В конце концов, я ничего не просила.

- Конечно, - улыбнулся гость.

- Я понимаю, что не должна брать подарки у этого… Ирбелина, но… очень хочется.

- Вы молодец. Только к такой шубе придется покупать новые сапожки.

- Потом как-нибудь, - погрустнела Грёза. - Я не умею копить деньги. Едва получу зарплату, тут же все потрачу. Я ужасная транжира!

Глинский обвел взглядом обстановку гостиной: истертые плюшевые накидки; портьеры с обвисшей бахромой; какой-то ободранный буфет, набитый остатками отслуживших свой срок сервизов; ламповый телевизор; выцветший матерчатый абажур над круглым столом - повсюду неприкрытая бедность, которая бывает в жилищах одиноких стариков. И эта молодая женщина еще обвиняет себя в расточительстве! Ему неудержимо захотелось выгрести из шкафов пришедшие в негодность пожитки, вытащить их во двор и поджечь. Устроить большой костер.

Грёза угадала его мысли и оскорбилась.

- Не смейте меня жалеть, - с вызовом сказала она. - Я этого терпеть не могу!

Глинский с удивлением обнаружил, что ему не хочется уходить. Старомодные вещи, которые пережили своих хозяев, придавали квартире какой-то неповторимый уют. Да и нынешняя их владелица производила на молодого человека странное впечатление - в ее поведении, манере говорить, в ее жестах и чертах лица было что-то, чему он не знал названия. Магнетизм… невыразимое очарование…

- Вы… не откажетесь поужинать со мной? - пробормотал он, не в силах более сопротивляться этому притяжению. - Надо же обновить шубу и… обмыть.

- Будем кутить! - решилась она и зажмурилась, как перед прыжком с большой высоты.

Глинский ни с того ни с сего ощутил себя на седьмом небе. Он из кожи вон лез, чтобы угодить ей, ужасаясь своему поведению.

На улице сыпал мокрый снежок. За углом дома, укрывшись в его тени, сидел в машине господин Ирбелин, наблюдал. Он не отдавал себе отчета, что привело его сюда. Или осознанно не хотел понимать. Он увидел, как со скрипом открылась рассохшаяся дверь парадного и вышел директор агентства «Перун», поддерживая за локоть девицу Субботину, как распахнул перед нею дверцу своего нового авто, припорошенного рыхлыми белыми хлопьями, как черная иномарка выпустила из выхлопной трубы дым и плавно, с достоинством покатила по узкой улочке к проспекту.

Ирбелин двинулся следом. Нечто невообразимое творилось в его иссохшей пустынной душе - без любви, без сострадания, без жажды поклоняться и жертвовать. Оказывается, сохранился еще на самом донышке его трезвого и сурового сердца неисчерпанный родник, который вдруг проснулся и зазвенел, оглашая сухую пустыню весенней песней, языческой и священной, как первый звук зарождающейся жизни…

- О, боже! - простонал он. - Этого не может быть! Не может…

* * *

Виктор возвращался с дружеской попойки, изрядно набравшись. Они с товарищами, торгующими по соседству, праздновали день рождения. Ребята уговаривали его остаться, обещали пригласить девочек, но Виктор рвался домой. По дороге он заскочил в супермаркет и купил фруктов и вина для Грёзы. Она сейчас, как никогда, нуждается в мужском плече, в бескорыстном участии. История с шахматным королем совершенно выбила ее из колеи. Женщины так уязвимы, их так легко вывести из равновесия, испугать. Подумаешь, какая-то деревянная фигурка! А сколько ужаса было в глазах Грёзы, когда она рассказывала о странном появлении этого короля. Как будто вещи могут сами собой пропадать и находиться! Мистика - продукт женских фантазий. На самом деле всему в конце концов находится вполне разумное объяснение - это бывший оперативник знал по собственному опыту.

Проезжающий мимо «Пассат», подняв волну грязи, смешанной со снегом, мелькнул впереди красными огнями. Виктор посторонился, уклоняясь от брызг.

«Машина Глинского, - догадался он, вмиг трезвея. - Зачем он сюда приезжал? Неужто решил приударить за Грёзой? Мол, девочка из детдома, беззащитная, наивная, почему бы не попользоваться?» Картинки наглых заигрываний Глинского, с ухмылкой шепчущего девушке на ушко скабрезные предложения, одна за другой возникали в воображении Виктора. Он ускорил шаг и последние метры до подъезда почти бежал.

На громкий стук в дверь Грёзы в коридор выглянула старушка.

- Варвара Игнатьевна, - кинулся к ней незадачливый «жених». - Грёза у вас?

- Чего шумишь? - возмутилась та. - Выпил лишнего, так ложись спать!

- Мне Грёза нужна!

- Зачем?

Варвара Игнатьева была осведомлена о том, с кем уехала Грёза, но не собиралась докладывать об этом Лопаткину.

- Поговорить с ней хочу! - не отставал парень.

- Утро вечера мудренее, - назидательно произнесла пожилая соседка. - При белом свете в голову приходят дельные мысли. Не то что на ночь глядя!

- А ну вас… - махнул он рукой и направился к двери Полины.

Варвара с неожиданной прытью метнулась за ним. Опасаясь, как бы подруга не выболтала правды, она поспешила предупредить нежелательное развитие событий.

- Ты куда? - сварливо спросила старушка, загораживая Виктору дорогу. - Полюшку тревожить нельзя, она хворает!

- Грёза у нее?

- Может быть, - не моргнув глазом, солгала Варвара. - У Полины недавно приступ случился, ее одну оставлять не годится. Вероятно, Грёза сидит с ней. А ты ступай проспись, потом и разговаривать будешь.

Виктор слегка остыл. Не исключено, что он спьяну обознался и черный автомобиль, проехавший мимо него по улице, не имел никакого отношения к Глинскому. Следовательно, этот нахальный тип к Грёзе не приходил, и все ревнивые подозрения Виктора основаны только на неуверенности в себе. Ему не стоит видеть в Глинском более удачливого соперника. Разве этот самовлюбленный пройдоха - пара Грёзе? Он же ни во что не ставит таких, как она. Сомнет походя крылышки мотыльку да и забудет.

- Ладно, пойду к себе, - согласился Виктор.

Варвара с облегчением вздохнула, улыбнулась по-стариковски, не разжимая губ:

- Правильно, Витюша.

Он повернулся, смерил ее долгим неодобрительным взглядом. Замучили вы, дескать, Грёзу своей немощью и болезнями, ни днем, ни ночью покоя от вас нет. Никаких условий для личной жизни!