Если наступит завтра - Сидни Шелдон

Охранник повел Трейси вверх по лестнице к надзирательнице. Надзирательница засопела:

– Господи, как же ты воняешь. Иди и прими душ. Мы сожжем эту одежду. Холодный душ был просто прекрасен. Трейси вылила шампунь на волосы и намылилась с головы до пяток резко пахнувшим мылом.

Когда она вымылась и переоделась в чистую одежду, надзирательница сказала:

– Начальник хочет встретиться с тобой.

Когда последний раз Трейси слышала эти слова, она думала, что они означают свободу. Никогда в жизни она не будет столь наивной.

Начальник Брэнинген стоял около окна, когда Трейси вошла в кабинет. Он повернулся и сказал:

– Пожалуйста, садитесь.

Трейси села.

– Я был в отъезде на конференции в Вашингтоне. Утром вернулся и увидел рапорт о происшедшем. Вас не должны были помещать в карцер.

Трейси сидела и наблюдала за ним, ее бесстрастное лицо ничего не выражало.

Начальник взглянул на какую-то бумагу, лежавшую на столе.

– Согласно этому рапорту, вы подверглись сексуальному нападению со стороны ваших сокамерниц.

– Нет, сэр.

Начальник Брэнинген кивнул, понимающе:

– Я понимаю ваш страх, но не могу позволить заключенным верховодить в тюрьме. Я хочу наказать тех, кто сделал это, но мне нужны ваши свидетельские показания. Я позабочусь, чтобы вас охраняли. А сейчас, я хочу чтобы вы рассказали мне точно, что же произошло и кто должен ответить за это.

Трейси взглянула ему в глаза.

– Я сама… Я упала с койки.

Начальник долго изучающе смотрел на нее, и она увидела, что он явно разочарован.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр.

– Вы не измените ваше решение?

– Нет, сэр.

Начальник сказал:

– Хорошо. Если это ваше решение. Я хочу перевести вас в другую камеру, где…

– Я не хочу, чтобы меня переводили.

Он с удивлением уставился на нее.

– То есть хотите вернуться назад в ту же камеру?

– Да, сэр.

Он был в явном недоумении. Возможно, он неправильно думал, возможно, она не понимает, что с ней случилось. Только Бог знает, о чем думают эти ненормальные женщины-заключенные.

Он мечтал, чтобы его перевели в какую-нибудь хорошую, нормальную мужскую тюрьму, но его жене и Эми, маленькой дочери, очень здесь нравилось. Они жили в очаровательном коттедже, а вокруг тюремной фермы были очень красивые места. По ним, это было замечательно – жить в деревне, но он-то должен управляться со всеми этими сумасшедшими бабами 24 часа в сутки.

Он взглянул на юную женщину, стоявшую перед ним, и сказал неловко:

– Хорошо. Старайтесь в будущем избегать неприятностей.

– Да, сэр.

Возвращение в камеру стало для Трейси настоящим испытанием. Когда она вошла туда, ее сразу же охватил ужас воспоминаний. Сокамерницы были на работах. Трейси прилегла на койку, уставясь в потолок и обдумывая план дальнейшего поведения. Потом, она наклонилась под койку и выломала широкий металлический прут. Она положила его под матрац. В 11.00 прозвенел звонок, и Трейси первой вышла в коридор.

Паулита и Лола сидели в столовой за крайним к выходу столом.

Эрнестина Литтл отсутствовала.

Трейси выбрала стол, за которым сидели незнакомые ей женщины, уселась и съела безвкусную еду, всю, до последней крошки. Послеобеденное время она провела в одиночестве.

В 14.45 вернулись ее сокамерницы.

Паулита с удивлением усмехнулась.

– Ты вернулась к нам, кошечка. Тебе так понравилась то, что мы выделывали с тобой, да?

– Хорошо, мы еще постараемся, – сказала Лола.

Трейси не обращала внимания на их насмешки. Она сосредоточилась на чернокожей. Из-за нее пришлось вернуться в эту камеру. Трейси не доверяла ей ни на минуту, но чернокожая была нужна ей.

Я дам тебе совет, дорогуша. Эрнестина Литтл держит в руках это место. Этой ночью, когда прозвучал предупреждающий сигнал о выключении света, через 15 минут, Трейси поднялась с койки и начала раздеваться, но уже без всякой ложной стыдливости. Она разделась, и мексиканка даже присвистнула, взглянув на полные, крепкие груди, длинные, стройные ноги и кремовые бедра. Лола тяжело дышала. Трейси надела ночную рубашку и легла на койку. Погас свет. Камера погрузилась в темноту.

Прошло минут тридцать. Трейси лежала, прислушиваясь к дыханию женщин. Через всю камеру Паулита прошептала:

– Мама хочет немножко заняться любовью по-настоящему. Сними рубашку, детка.

– Мы хотим учить тебя, как надо есть, киска, а ты подумай про это, пока не научишься хорошо, – хихикнула Лола.

Чернокожая молчала. Трейси почувствовала легкое движение, это Паулита и Лола подошли к ней, но она была наготове. Она достала металлический прут, припрятанный ранее, и со всей силой ударила одну из женщин по лицу. Последовал крик боли, и в это время Трейси лягнула ногой вторую, да так, что та упала на пол.

– Еще один шаг – и я убью вас, – сказала Трейси.

– Сука!

Трейси услышала, как они снова собираются напасть, и подняла металлический прут.

Внезапно из темноты раздался голос Эрнестины:

– Кончай. Оставьте ее.

– Эрни, я вся в кровище. Щас я врежу.

– Делай, что тебе сказано.

Воцарилось долгое молчание. Трейси слышала, как те две вернулись на свои места, тяжело сопя. Трейси лежала напрягшись, готовая к следующему нападению.

Эрнестина сказала:

– А ты с характером, детка.

Трейси молчала.

– Ты не настучала начальнику, – Эрнестина довольно засмеялась в темноте. – Если бы стукнула, то уже бы подохла.

Трейси верила.

– Чего-же ты не далася начальнику перевести себя в другую камеру?

Итак, она знала даже это.

– Я хотела вернуться сюда.

– Ну да! А чего же? – Эрнестина была явно озадачена.

Вот этого момента Трейси и ждала.

– Ты поможешь мне сбежать отсюда.