Голоса ночи - Анна Малышева

– Продал две подержанные японские машины?

И вернулся с деньгами и с большими надеждами. Юлия свела его с Борисом, представив его хозяином фирмы, которой нужен компаньон со средствами. Тот заявил, что если Рудников желает быть хозяином дела – оно и было связано с машинами, – то сумму нужно увеличить за счет кредита. Тогда все – его. Рудников колебался. Его раздирали на части противоречивые чувства – честолюбие и осторожность. В то самое время он бросил любовницу. Казалось, он решил сжечь за собой все мосты, кроме одного – фиктивного брака. Отчего он пытался его сохранить – Юлия не понимала. Она была в панике. Рудников вполне мог оказаться куда смышленее прежних мужей и за счет непогашенного кредита лишить ее квартиры. В то же самое время дела Бориса стремительно катились под гору.

– Он не шел на развод. А мне нужны были деньги. Юлия стала невыносима. Я никогда ее не видел в таком состоянии! И тогда я решил… – Борис поднял голову. – Пусть она расплатится за все. Пусть хоть раз расплатится. Туда ей и дорога.

За что должна была поплатиться его любовница – за свою невыгодную внешность, страстную любовь, хорошую квартиру или ледяную жестокость, – он так и не смог сказать. Впрочем, к эмоциям старались и не обращаться.

– Мы встретились с Рудниковым и поговорили по-мужски. Я устроил ему кредит.

– То есть? Кто же получил деньги?

– Он. Но должен был передать их мне, чтобы купить мое дело.

– И конечно, в том числе и те деньги, которые привез с родины?

– Да.

– А Юлия?

Борис поднял темные, неподвижные глаза:

– Она должна была расплатиться.

– Ну а Рудников? Что он-то что вам сделал?

– Рудников меня не волновал. Он… Он сбежал. Когда Чистякова узнала о предательстве любовника, о том, что из-за отсутствия развода вполне может ответить за невыплаченный – а она знала, что он будет не выплачен – кредит законного мужа, то пришла в бешеную ярость. Борис прятался. Но пока он прятался, Рудников сбежал…

– Вот этого она не ожидала. Он оказался хитрее. Страшнее. Знаете, что она сказала, когда наконец отловила меня у офиса Валерьяна и насильно затащила в кафе «Сирень»?

– Свидетели говорят, что вы молчали.

– Нет. Одну фразу она произнесла. Сказала: «Кто-то должен умереть». Никак не могла поверить, что все ее обманули. Он, я…

В глазах у Бориса внезапно появились слезы. Он признался, что горько раскаивается в том, как обращался с женщиной, отдавшей ему сердце… Любившей его так преданно, горячо…

– Ну, это в сторону. Она это написала, а не сказала.

– Сперва сказала, еле слышно, потом написала. Я сбежал, сбежал, – Борис зарыдал, закрывая лицо мокрыми от слез красивыми руками, на которые так любила смотреть его нынешняя жена. – Я не предполагал, что она так близко к сердцу примет… Простите!

– Рудников сбежал с деньгами во Владивосток. Как вы туда попали?

– Я?! – Тот с ужасом поднял глаза. – Никогда там и не был.

– Вы догнали его на самолете? Мать Рудникова говорит, что кто-то все время звонил ей в то время, когда сын возвращался в поезде. Этот человек спрашивал, не приехал ли тот домой?

– Да что вы? Чтобы я? Вы хотите сказать, что я догнал его, выслеживал там, зарезал?!

– Вам нужны были деньги.

– Это так же глупо, – вскочил Борис, – как написать перед смертью такую фразу: «Кто-то должен умереть». Немыслимо! Я нормальный человек!

– Стоп. Расскажите о Марии Карпенко, вашей нынешней жене. Зачем вы женились? И ведь буквально сразу после смерти любовницы.

– Почему сразу? Прошло полтора месяца, а то и два.

– Вас заинтересовала ее квартира? Дела-то шли не очень?

– Ага, – прищурился Борис. – Вот вы и противоречите себе. Зачем мне ее квартира, зачем еще кредит, если я, по вашим словам, убил и ограбил несчастного Рудникова? У меня должна быть куча денег!

Следователь кивнул, углубляясь в бумаги:

– Точно. Но лишние-то не помешают? А потом, у вас ведь уже не было верной подружки, которая станет вас спасать из передряг. Решили сыграть по ее сценарию, так?