Когда обрывается лента - Джеймс Хедли Чейз

Следующие полчаса Хенекей пытался представить себе, чем будет заниматься в Нью-Йорке, но он не умел строить планы и решил пока это отложить.

Он взглянул на часы: 2.20. Уже все домики погрузились в темноту… Пора ложиться спать. Харди уже, наверно, давно в Майами, так что опасаться нечего…

Хенекей встал, открыл дверь и вошел в темную душную комнату. Не успел он протянуть руку к выключателю, как чья-то сильная, пахнущая одеколоном рука зажала ему рот… Потом ему показалось, будто лошадь лягнула его в живот…

На полу ванной комнаты Мо нашел привинченную кафельную плитку. Он вынул ее, опустил руку в образовавшуюся щель и вытащил из тайника запечатанный конверт. Потом еще раз полез туда и вытащил толстую пачку банкнот. Поставил плитку на место и вытер вспотевший лоб.

Джек, развалясь в кресле, ждал, когда он вернется в комнату. Хенекей лежал на софе и чуть слышно стонал: из-за кляпа во рту он почти не мог дышать.

— Ну, что ты нашел, бэби? — поинтересовался Джек.

Мо протянул ему конверт с деньгами. Оба посмотрели на свою жертву, потом обменялись взглядами.

— Отдай мистеру Харди и спроси, это ли он хотел найти, — сказал Джек.

Он вынул из кармана горсть конфет и бросил их в свой маленький влажный рот.

Мо скрылся в темноте и быстрыми шагами подошел к Харди, сидевшему в своей машине.

— Господи! — прошипел Хароди. — Сколько вы еще будете возиться! Уже утро!..

Лицо Мо искривилось в мрачной усмешке.

— Парень оказался очень упрямым, он долго не хотел говорить. Это вы желали получить, мистер Харди?

Тот взял конверт и деньги. Распечатав конверт, бегло просмотрел его содержимое.

— Да.

Харди вылез из машины, достал зажигалку и поджег бумаги. Наблюдая, как они горят, он поинтересовался:

— А что с Хенекеем?

— Он чувствует себя неважно и очень огорчен. Но сейчас я вернусь, и мы сделаем его снова счастливым…

Харди внезапно почувствовал удушье. Парни до сих пор не совершили ни одного убийства. Они вели себя как дрессированные звери: делали только то, что им приказывали.

Харди задумался и решил, что не сможет жить спокойно, если Хенекей останется в живых.

— Черт возьми, чего ты лыбишься, как обезьяна. Быстро возвращайся к Джеку!

Мо, крутнувшись на месте, исчез в темноте.

Было еще раннее утро, но Хомер Хейр уже сидел за своим письменным столом. Набрав номер отеля «Испанский залив», он попросил к телефону детектива Тресса.

— Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт наедине, — прошептал он. — Она вряд ли меня примет, увидев мою визитку. Как бы это организовать?

— Можешь встретиться с ней на пляже, — ответил Тресс, немного подумав. — Она там бывает каждое утро, с десяти до двенадцати. Если ты придешь к десяти часам, то увидишь ее. А зачем она тебе понадобилась?

— Я буду там в начале одиннадцатого, — Хейр повесил трубку.

Он подошел к сейфу, открыл его и достал из него золотую зажигалку и пиджак Криса. Зажигалку сунул в карман, а пиджак положил на стол и вызвал Луциллу. Та вошла и вопросительно посмотрела на отца.

— Упакуй мне это.

Луцилла посмотрела на пиджак, затем недоверчиво уставилась на отца.

— Ты представляешь себе, что может получиться из твоей затеи? Мне это очень не нравится. По тому, что я знаю из газет, этот Трэверс, кажется, очень твердый парень.

Хейр только улыбнулся.

— Не беспокойся, сначала я поговорю только с его дочерью. Если кто и сможет убедить его расстаться с миллионом, так это она.

Луцилла неуверенно пожала плечами.

— Я тебя предупредила…

Она взяла пиджак и с недовольным лицом вышла из кабинета.

Хейр закурил сигарету и снова сел за стол, задумчиво глядя в окно. Конечно, дельце рискованное, но за полмиллиона долларов стоит рискнуть. Надо только очень осторожно подойти к миссис Бэрнетт. Главное вовремя заметить опасность, чтобы успеть выкрутиться…

Через десять минут он нахлобучил свою желтую шляпу, взял под мышку сверток и тяжелыми шагами пошел к лифту. Спустившись вниз, сел в машину и поехал к отелю.

Тресс, приземистый отставной полицейский со здоровым цветом лица, уже ждал его. Приятели побрели по дорожке, обсаженной цветами, к частному пляжу.

— Если кто-то заметит, что я провожаю тебя к миссис Бэрнетт, меня могут выгнать с работы, — неуверенно сказал Тресс.

— Я хочу только поговорить с ней, и ничего больше! — проворчал Хейр, обмахиваясь платком. — Я уже не такой молодой, как прежде. Ну и жара!

— Ты просто слишком много ешь, — заметил Тресс, замедляя шаг. — О чем ты хочешь поговорить с ней?

— Это частное дело, и тебя не касается.

Тресс бросил на него подозрительный взгляд. Когда они вышли на открытое место, он остановился. Было еще рано, и лишь немногие лежали на горячем песке.

Тресс указал на женщину, сидевшую под тентом.

— Вот она. Но не упрекай меня, если она тебя прогонит. Если она станет звать на помощь, мне самому придется тебя выпроваживать.

— Она не станет кричать, не волнуйся, — успокоил его Хейр. — Считай, что двадцать долларов у тебя в кармане.

Он покрепче прижал к себе коричневый сверток и направился к тенту.

Валери была расстроена. Перед тем как идти на пляж, она переговорила по телефону с доктором Густавом. Тот сообщил ей, что Крис чувствует себя немного лучше.

— Для беспокойства нет оснований, — уверил он ее. — У больных иногда бывают тяжелые дни. Я подозреваю, что его что-то угнетает. Будет неплохо, если вы заедете во второй половине дня. Возможно, он поделится с вами своими переживаниями.

Валери пообещала заехать.

— Но ведите себя с ним совершенно непринужденно: расскажите ему, как вы проводите время, и не задавайте никаких вопросов. В противном случае он может выйти из себя.

После этого разговора она с трудом заставила себя пойти на пляж. Но здесь было тихо, спокойно, и она не жалела, что пришла.

Оглянувшись, Валери заметила толстяка в помятом белом костюме и желтой шляпе, идущего по пляжу. Пока она думала, кто бы это мог быть, толстяк приблизился к ней. Валери быстро отвела взгляд в сторону, открыла сумочку и достала сигарету.

Мужчина был уже довольно близко и, когда она вынула сигарету, сказал:

— Позвольте, мадам…

Он снял шляпу и протянул ей зажженную зажигалку. Валери повернулась к нему.

— Большое спасибо, у меня есть…

Но в этот момент она взглянула на зажигалку, и сердце ее остановилось. Она сделала глубокий вздох.