Дважды убитый - Марина Серова

Я набрала номер Грачевой. После третьего гудка на том конце провода я услышала ее голос: «Алло». Я опустила трубку на рычаг и открыла шкаф. Осторожно просунув больную руку в рукав джинсовой рубашки и застегнув ее, подошла к зеркалу. Собрала волосы в хвост, слегка подкрасила губы, примерила очки: сойдет для небольшой прогулки. Надев кроссовки, я перекинула рюкзак через левое плечо и, нащупав в карманчике запасной ключ от Светкиной квартиры, вышла на улицу. Асфальт еще не плавился, но уже чувствовалось, что прохладнее, чем вчера, не будет. Боль в плече не давала забыть о себе, и, ступив на тротуар, я испытала легкий шок от сознания того, что после всех передряг вчерашней ночи я опять нахожусь среди привычной утренней разноголосицы залитой солнцем улицы.

Через десять минут я уже сидела в салоне новенькой ярко-желтой «Волги» с оранжевым фонариком на крыше, обязанной своей раскраской нью-йоркскому обычаю. Договорившись с водителем о почасовой оплате, я назвала адрес и удобно откинулась на заднем сиденье. Вскоре я была на Набережной у знакомого дома и, показав водителю, где лучше остановиться, стала ждать. Минут через сорок к интересующему меня подъезду подъехала сверкающая белая «Хонда», еще через минуту вышла Грачева, как всегда элегантно одетая: светло-коричневый брючный костюм, бежевая блузка, туфли на высоком каблуке.

Сорока минут, которые я провела в салоне такси, с избытком хватило на то, чтобы шофер ввел меня в курс всех своих семейных и профессиональных дел, выложив как на духу подноготную обстоятельств и человеческих поступков. Он не очень ладил с женой, они вместе не ладили с женой сына, а сын, отдавая дань их малоделикатной опеке, в свою очередь не ладил с ними. Больше всех на свете Валерий Степанович любил свою внучку, именно в ней на текущий момент был воплощен смысл его честной трудовой жизни.

Поэтому, когда белая «Хонда» тронулась с места, я, уже не прибегая к официальным оборотам, вполне по-дружески обратилась к таксисту:

— Ну, Валерий Степанович, следуй прямиком за этой машиной.

Он деловито почесал затылок, но нескромный вопрос, мелькнувший в его голубых глазах, мол, что за дела (русские люди считают, что их непосредственно все касается), так и не нашел выхода в словах. Очевидно, хорошая оплата поумерила его праздное любопытство. Опустив со лба солнцезащитные очки, он нажал педаль акселератора и направил свою желтую красавицу по следу «Хонды». Солнечный свет захлестывал дороги и тротуары, проносился шквалом расплавленного серебра по окнам, крышам и капотам автомобилей, полировал листву и лица прохожих. Слева проплыл изумрудный остров «Липок», окованный черной чугунной решеткой. В океане ослепительных жарких волн, брызг, лихорадочно скачущих бликов тенистый парк казался единственным оплотом отдохновенной прохлады.

«Хонда» обогнала троллейбус, плотно утрамбованный пассажирами, и мягко притормозила у светофора. Мы шли неотрывно, но, само собой разумеется, сохраняя необходимую дистанцию.