Дважды убитый - Марина Серова

— Ладно, чего вы хотите?

Пузырь с Зубилом переглянулись, правая сторона головы у Зубила была залеплена пластырем. Жаль, что не прибила этого урода на даче у Венедиктова.

— Попробуй сама догадайся, ты же сыщица.

— Кажется, я понимаю…

— Ну, так что же мы сидим? — Пузырь снова повеселел.

Нужно что-то предпринять, как-то заставить их двигаться, ошибаться, тогда я могу еще надеяться на спасение.

— Могу я выпить? — Я посмотрела на Пузыря.

— Выпить? — Он на мгновение задумался. — Почему бы нет? Зубило, подай аршин.

Зубило положил мой «ПМ» на диван, встал, подошел к стенке, где стояла посуда, и, достав оттуда третью рюмку, поставил ее рядом со мной.

— Разлей, — кивнул ему Пузырь.

Зубило разлил по полной и вопросительно посмотрел на Пузыря.

— Ну, че стоишь, бери стул.

Пузырь непрерывно следил за мной, пока Зубило производил манипуляции с рюмкой, бутылкой и стулом. Мы сидели полукругом, жертва и палачи. Слева Пузырь вполоборота ко мне, с рюмкой в левой и пистолетом в правой руке, дальше Зубило с такими же приборами и я с рюмкой и безо всякого пистолета в ожидании своей участи.

— Ну, — начал было Пузырь и, словно что-то вспомнив, повернулся к Зубилу: — Дверь запер?

— Кажись, запер, — мучительно сморщив то, что у нормальных людей называется лбом, протянул этот квазимодо.

— Кажись, запер, — передразнил его Пузырь, — быстро проверь!

Зубило, с сожалением поставив рюмку на стол, поплелся в прихожую, вскоре лязгнул засов.

Понимая, что другого такого случая может не представиться, я резким движением выплеснула содержимое рюмки в лицо Пузырю и, оперевшись рукой о подлокотник кресла, перенесла правую ногу через стол и засадила его нос глубоко в череп. Я почувствовала, как с хрустом ломаются тонкие носовые перегородки, и одновременно услышала короткий, удивленный полувсхлип-полувздох, после чего тело его обмякло и руки, инстинктивно потянувшись было к лицу, безвольно упали. Все это заняло не больше секунды. Я схватила пистолет и метнулась в пролом.

Сдерживая учащенное дыхание, я прислонилась к стене, осторожно наблюдая за Зубилом. Тот, услышав шум, выскочил из прихожей, держа пистолет в вытянутой руке, и остановился как вкопанный, увидев Пузыря с окровавленной физиономией и без признаков жизни. Не знаю уж, какие мысли шевелились в его черепной коробке, но, потрогав своего напарника за плечо, он кинулся на кухню. Вылетев оттуда, он бросился на балкон, затем методично начал обыскивать комнату, беспрерывно бормоча: «Ах ты, сука! Ах ты, сука!» Видимо, это относилось ко мне, а может быть, он ругал свою несложившуюся судьбу? Кто знает?

Тут его взгляд остановился на проломе, и я, отпрянув в сторону, прижалась к стене. Я слышала, как он крадучись подошел к этому незапроектированному входу или выходу и остановился в нерешительности. Через некоторое время я увидела, как в проеме показалась его голова (ну никакого чувства самосохранения). Он посмотрел налево и, не найдя меня, стал поворачивать свою так называемую голову направо, до тех пор, пока не увидел мои ноги и дуло пистолета не уперлось ему в залепленный пластырем висок.

— Жить хочешь?

Он немного опустил и снова приподнял голову. Я расценила это как положительный ответ, но нельзя ни в чем быть уверенной, когда общаешься с таким отморозком.

— Двигайся медленно. Ты понял меня?

Он снова кивнул.

— Медленно положи пушку на пол и вползай сюда.

Вроде бы опять понял, потому что положил пистолет и стал продвигаться вперед. Я сделала два шага в сторону, держа его на прицеле. Зубило полностью выполз из проема и, встав на ноги, начал поворачиваться лицом ко мне.

— Не оборачиваться, руки за голову.

Он повиновался, как большой послушный ребенок. Я осмотрела комнату, прикидывая, как мне с ним поступить, и мой взгляд остановился на тяжелом кресле с резными подлокотниками.

— Зубило, видишь кресло?

— Вижу.

— Разверни его спинкой ко мне и сядь в него.

Он поставил кресло, как я велела, и опустился на мягкое сиденье, которое жалобно скрипнуло под его тушей. Я подошла сзади.

— Где Александра Степановна?

— Кто?

— Хозяйка этой квартиры, кретин.

— В той комнате, на диване. — Он показал рукой на закрытую дверь.

— Что с ней?

— Ничего. Мы ее только связали. — В его голосе появились нотки оправдания.

Тщательно рассчитав усилие, рукояткой пистолета я ударила его по стриженому затылку, отключив на время. Затем нырнула в пролом, не забыв прихватить оружие Зубила за предохранительную скобу (на случай, если понадобятся отпечатки пальцев), и положила на стол, рядом опустила пистолет Пузыря. Подобрав «макаров» с дивана, я засунула его за пояс. Я действовала, как машина с программным управлением, которая получила соответствующую команду, эмоции отошли куда-то на задний план, сердце билось ровно и спокойно.

Подойдя к Пузырю, пощупала пульс — живой. Я достала из ящика скотч и примотала Пузыря к креслу: руки к подлокотникам, ноги к ножкам, верхнюю часть тела к спинке. Закончив с Пузырем, перешла к Зубилу, произведя с ним ту же операцию. Все это мне пришлось проделать практически одной рукой, так что это заняло у меня почти полчаса. Теперь посмотрим, что там с соседкой.

Она лежала в гостиной на диване, руки и ноги стянуты прочной капроновой веревкой, короткие седые волосы растрепались, рот заклеен пластырем. Ее серые глаза с надеждой смотрели на меня.

Освобожденная от пут, Александра Степановна бросилась по направлению к туалету. Бедная старушка, сколько же она здесь пролежала?

Приведя себя в порядок, она со вздохом опустилась на диван и рассказала мне, как все случилось. Закончив свой рассказ, она вопросительно посмотрела на меня:

— Танюша, как же быть?

— Спокойно, Александра Степановна, все уже позади, отдыхайте пока. Я пойду переоденусь и потом объясню вам, что делать.

Я вышла на лестничную площадку и уже через дверь снова вошла к себе. Открыв дверцу шкафа, я придирчиво осмотрела свой гардероб. Светка сегодня приоденется как на парад, я должна облачиться соответственно, но в то же время нужно что-то удобное для предстоящей работы. Перебрав половину плечиков с нарядами, я остановилась на легком брючном костюме цвета фреск с приталенным пиджаком и свободного покроя штанами. На ноги серебряные босоножки на высоком, но устойчивом каблуке с тонкими ремешками. Мой удобный рюкзачок к этому наряду никак не подходил. Я выбрала стального цвета кожаную сумочку на длинном ремешке, которая и довершила ансамбль. Покончив с переодеванием, я набрала номер ЖЭУ. После семи длинных гудков трубку на том конце все-таки сняли.