Дважды убитый - Марина Серова

«Хонда» остановилась у пятиэтажного современного здания из стекла и бетона с пилонами, разрезавшими его сверху до второго этажа. Первый этаж занимали аптека и парфюмерный магазин. Грачева вошла в дверь, находящуюся рядом с магазином. Я выждала пару минут, затем сказала Валерию Степановичу, что вернусь через пятнадцать-двадцать минут, и последовала за Грачевой. Подойдя к двери, я увидела массу табличек и объявлений с названиями фирм и контор, располагавшихся в здании. Я остановила свое внимание на юридическом бюро, разместившемся на четвертом этаже, и туристической фирме, находившейся на пятом. Было ясно, что Грачева, к подъезду которой подавалось служебное авто, была не рядовым клерком, а одним из руководителей какой-то организации. Войдя в холл, прямо перед собой я увидела витрину с аквариумом, в котором плавали рыбки неизвестного мне вида, рядом с лифтами восседала почтенного возраста и такого же телосложения вахтерша.

— Добрый день, — обратилась я к ней. — Я ищу Анну Грачеву, не подскажете, где я могу ее увидеть?

— Она только что поднялась к себе, пятый этаж, комната 513.

Поблагодарив степенную матрону, я нажала кнопку лифта. Он начал свое медленное движение вниз. Последовательно загорающиеся лампочки с номерами этажей определяли его местонахождение. Наконец двери с глухим скрипом раздвинулись, и я шагнула на его слегка покачивающуюся площадку. Большой холл пятого этажа встретил меня прохладным полумраком. Справа и слева от лифта располагались двери с номерами и названиями фирм. Увидев металлические цифры 513, я прочла: «Туристическая фирма „Солнечный остров“». Вот это да! Агентство «Дартур» и фирма «Солнечный остров» занимаются туристическим бизнесом, значит, так или иначе являются конкурентами. Может быть, Грачева решила загребать жар моими руками, подбросив мне версию о якобы ложном самоубийстве Зайцева, и думает, что я накопаю компромат на Венедиктова и тем самым избавлю ее от конкурента? Решая, что делать, я спустилась на один лестничный пролет и остановилась в раздумье. Эта новость принесла мне одновременно удовлетворение оттого, что я не зря потратила время, и легкую досаду по поводу скрытности Грачевой. Если бы я знала раньше о ее месте работы, расследование могло бы идти немного в другом ключе. Из нынешней ситуации выходов могло быть два: сейчас же поговорить с Грачевой начистоту или, сжав в кулак свои взбаламученные эмоции, отложить этот разговор на ближайшее будущее, когда, не отказывая себе в удовольствии расставить пару логических капканов, я оказала бы на Грачеву более сильное психологическое давление. Находясь в подобном подвешенном состоянии, я чувствовала внутренний дискомфорт, от которого можно было избавиться, приняв незамедлительное решение. Может, метнуть кости? Достав свои магические додекаэдры, я бросила их прямо на пол рядом с собой: 33 + 19 + 8 — «Вас ожидает чья-то ранняя смерть». Зная, что кости никогда не врут, я не стала думать о чьей-то ранней смерти, а решила сформулировать вопрос по-другому и снова метнула кости: 33 + 20 + 4 — «Если вы не хотите понапрасну мучиться тревогами — не ищите сейчас решения волнующей вас проблемы». Яснее некуда. Собрав кости, я решительно направилась к выходу. Проходя мимо вахтерши, я поймала на себе ее вопросительный взгляд и, чтобы освободить ее от сомнений, вежливо и скупо поблагодарила ее. Открывая дверь, я спиной чувствовала ее долгий провожающий взгляд, полный удовлетворения. Не зря она тут сидит. Валерий Степанович быстро доставил меня к Светкиному подъезду и, получив достойное вознаграждение, отправился дальше, возможно, обмозговывая, на что бы ему потратить щедрые чаевые.

Повернув ключ в замке, я вошла в пустую квартиру, где солнце, пробираясь сквозь занавески, золотило стены и пол, бесшумно оседая разноцветной пылью на поверхности мебели. Скинув кроссовки, я прошла на кухню, распахнула холодильник и, взглядом пошарив по полкам, обнаружила литровую коробку яблочного сока, налила полный стакан и с удовольствием выпила его до дна. Присев на диванчик, я откинулась на спинку и уставилась в пустое пространство. Моя утренняя работа, волнение, двенадцатигранники на время отвлекли меня от боли, но стоило немного расслабиться, и я с мучительной остротой ощутила пульсацию в плече. До прихода Сан Саныча, который должен был сменить мне повязку, еще было время, а посему, освободившись от джинсов и набросив легкий, короткий халатик, я открыла бар и достала бутылку коньяка. Поставив ее на стол, я устроилась рядом в удобном мягком кресле. Первая же рюмка, которую я особенно не растягивала, несколько утихомирила боль и настроила меня на жизнерадостный лад.

* * *

Перевязка оказалась довольно болезненной процедурой. Осматривая рану, Сан Саныч с видимым удовлетворением, причмокивая пухлыми губами, хвалил меня:

— Молодец, девушка. Если так пойдет дальше, дня через три мы уже сможем выйти на свежий воздух.

Выслушав его, я невольно усмехнулась, но, спохватившись, заставила себя принять серьезное выражение лица, это не трудно было сделать, так как боль давала о себе знать. После перевязки мы выпили кофе по-римски, который приготовил Сан Саныч под моим чутким руководством. Рецепт в общем-то несложный: в чашку кладется пара кубиков льда, сверху сахар и все это заливается горячим кофе, естественно, кофе должен быть свежесмолотый.

Распрощавшись с доктором и пропустив еще рюмочку коньяка, я легла отдохнуть. Из приятной полудремы меня вывел поворот ключа в замке входной двери. Ну, наконец-то, Светка. Сколько же я провалялась?

— Тань, ты дома?

— А где же мне еще быть? — ответила я вопросом на вопрос.

Светка прошла в гостиную и устало плюхнулась в кресло напротив меня. По ее размашистым жестам и яркому блеску глаз было видно, что она радостно возбуждена. Это тем более бросалось в глаза, что она не была склонна к излишней экзальтации.

Захлебываясь словами и перебивая саму себя, она пыталась передать свои впечатления, но вдруг, остановившись на полуслове, с лукавой укоризной сказала:

— Я звонила три раза. Где ты была?

— Выходила на минуту, по делам.

— Какие дела, у тебя постельный режим.

Светка пыталась придать своему взгляду остроту иглы, на которую насаживают непокорную бабочку.

— Ладно, я потом отчитаюсь. Лучше давай про агентство, только все по порядку и не торопись, время у нас есть.

Светка глубоко вздохнула и, скинув верхнюю одежду, облачилась в неизменное кимоно.

— Раз время есть, неплохо бы поесть, — скаламбурив, рассмеялась Светка и увлекла меня на кухню.

За едой она посвятила меня во все волнующие детали похода в агентство «Дартур». Если убрать из Светкиного рассказа все охи, ахи, междометия и восклицания, то суть сводилась к следующему: сидя в холле, Светка увидела моих «старых знакомых» — Венедиктова, Камаля и их окружение. Они поднялись на второй этаж, и Светка, незаметно подойдя к двери кабинета Венедиктова, услышала, что он говорил по телефону о каком-то солнечном острове. Здесь ее спугнул фотограф. Кое-как объяснившись с ним, Светка проследовала в студию. Софиты, драпировка, Светкин прикид сделали свое дело: она понравилась фотографу. По ее словам, он проявлял всяческие знаки внимания. Да и сама она, описывая этого Дмитрия Борисовича, пользовалась такими оборотами и эпитетами, что не возникало ни тени сомнения, что он сильно заинтересовал мою подругу. Весь этот румянец и блеск в глазах, прерывистое дыхание и торопливая речь свидетельствовали о ее новом увлечении.