Слепой Агент - Сергей Майоров

Когда вернулся Марголин, я сидел и курил, вспоминая свою практику по охране Гостинки, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Марголин улыбался сурово и слегка устало, как человек, в неравной схватке победивший космических осьминогов и защитивший Землю от покорения. Пройдясь по комнате, он приподнял жалюзи и долго смотрел на улицу — может быть, беспокоясь о своей машине, — а потом сел в кресло.

— Ну-с, какие идеи, молодой человек?

Я пожал плечами.

— Не знаю, какими возможностями мы располагаем. И каков обычный порядок действий.

— Понятно. Устава и инструкций общих у нас нет. Каждый действует в меру сил и здравого смысла. Естественно, в рамках закона. То есть вывозить Бабко в лес и гладить его утюгом мы не будем.

— Потому что там розетки нет, — буркнул я, но Марголин не обратил на мою реплику ни малейшего внимания.

— А потому действовать мы станем следующим образом. Один из охранников Гостинки заболел, и надолго. С завтрашнего дня ты займёшь его место и будешь направо и налево трепать, что ты — резервник, ожидающий постоянного места, и работа эта для тебя временная. Таков обычный порядок, и особого внимания на тебя никто не обратит. Постарайся сблизиться с Бабко, но естественным, так сказать, образом. Предлагать ему килограмм анаши прямо завтра не стоит. И не надо хлопать его по плечу и кричать: «Вася, не тебя ли я вчера видел в своём подъезде с косяком?» Если за пару дней сдвигов не будет, не страшно. Организуем сами. Ясно?

— Вполне.

— Это хорошо. Бабко тяжело идёт на контакт, а потому постарайся не переборщить.

— У него действительно проблемы с женой?

— Уже нет. Она от него ушла. Насовсем.

— А с квартирой?

— Хочешь предложить ему погостить? У него своя однокомнатная.

Мы обсудили ещё некоторые чисто технические детали, и Марголин проводил меня до дверей. Мы обменялись рукопожатием, и я ушёл.

Не знаю, что меня к этому толкнуло, но вместо трамвайной остановки я с четверть часа крутился по дворам, сожрал гамбургер и зашёл в подъезд дома, расположенного напротив «точки», которую я недавно покинул.

Присел у лестничного окна и стал ждать. Батарея отопления, к которой я прижался спиной, была раскалена, как жаровня… Я свыкался с мыслью, что какое-то время мне придётся побыть «крысой» среди своих…

Примерно через час дверь «точки» распахнулась и появился Марголин. Он надел длинное светло-бежевое пальто и очки в тонкой оправе со слегка затемнёнными стёклами, так что в первый момент я его не узнал. Он спокойно спустился по ступеням, помог молодой симпатичной маме затащить коляску, опять сбежал вниз, сел в свой БМВ и укатил.

Я выждал несколько минут, а потом пошёл вниз.

Теперь я знал, что у моего нового шефа есть светлое пальто.

Вот только зачем мне это было нужно?

* * *

На следующее утро я явился к месту службы.

Охранники на этом объекте работали по одиннадцать часов, с восьми утра до девятнадцати, по графику «неделя через неделю». Платили здесь не слишком, и большинство поправляло свои финансовые дела примитивной мелкой спекуляцией.

В смену выходило около сорока человек, контролировали три главных входа на территорию, один сидел на телефоне в комнатушке административного корпуса, а две или три пары, снабжённые радиостанциями и короткими дубинками, шлялись где попало, представляя собой нечто вроде мобильного резерва, призванного наводить порядок в торговых рядах. Попасть в этот патруль было совсем не просто, надо было поддерживать какие-то особые отношения с Витей Гороховым, который руководил сменой.

Охранников можно было разделить на две категории. Первые представляли собой тридцати-сорокалетних мужиков, в основном бывших армейских офицеров, и пенсионеров МВД. У всех были семьи, у большинства — дети. Разговаривали они в основном о футболе, рыбалке и дачах, а в свободное время рьяно и сплочённо занимались перепродажей местного барахла. Во вторую группу входили молодые люди двадцати-двадцати пяти лет: короткие стрижки, силовые виды спорта, разговоры о кабаках, профессиональном боксе и машинах.

Бабко предпочитал держаться от всех в стороне. В этом я убедился в первый же день, когда простоял с ним бок о бок почти полтора часа, и всё это время он с отрешённым видом жевал резинку и смотрел куда-то вдаль, хотя вся даль заканчивалась метров через тридцать облезлой кирпичной стеной и нагромождением мусорных бачков.

По причине зимнего времени и буднего дня, торговля протекала вяло. У одних ворот нас стояло восемь человек, и мы разбились на четыре пары, каждая должна была отстоять по часу с лишним. Шестеро остальных в это время грелись где-нибудь неподалёку.

Около четырнадцати часов, когда заканчивался наш с Бабко срок, все охранники неожиданно для меня вылезли из укрытия и выстроились под аркой в цепочку, как и должны были стоять с утра до вечера.

Через несколько минут к воротам подкатила чёрная «девятка» с зеркальными стёклами, приехал Горохов. Не выключая двигатель, он поставил машину под углом к воротам, перегородив часть улицы. Даже при закрытых дверях из салона доносился рёв магнитофона, а когда он вылезал, я увидел сидевшую на переднем сиденье блондинку в короткой шубке и нагнувшуюся к ней с заднего дивана рыжеволосую девицу в кожаной «косухе».

Витя был человеком неопределённого возраста, худой, темноволосый, смуглый, с тонкими чертами лица, с неизменной улыбкой. Он никогда ни с кем не ссорился и даже своё недовольство как начальник высказывал все с той же улыбкой тихим голосом. Впрочем, поводов для недовольства ему старались не давать. Требования его были невысоки, понапрасну он ни к кому не придирался, и с ним всегда можно было договориться об отгуле или одолжить у него небольшую сумму на длительный срок. Говорили, что у него есть своё дело, которым он занимается более активно и охотно, а в «Оцеплении» удерживается благодаря родственным связям с кем-то из руководства лишь для того, чтобы иметь возможность таскать боевой ПМ…

— Как дела?

— Нормально, шеф, — отозвался кто-то из охранников.

Витя улыбнулся ещё щедрее. Позвав двухметрового бородача, отставного майора ВДВ, он о чём-то переговорил с ним, сел в машину и с рёвом умчался.

— Поехал, Сутя, — усмехнулся худощавый охранник с длинными рыжеватыми усами, отслуживший десять лет мичманом на Северном флоте.

Бородач посмотрел на него неодобрительно.

— Пошли, чего зря мёрзнуть-то, — сказал кто-то, и мы стали расходиться.

У ворот остались майор и мичман. Остальные направились в кафе с грузинской кухней. Наступил обед, а там, как я узнал ещё при стажировке, нас кормили со скидкой.

Бабко шёл вместе со всеми, засунув руки в карманы и размеренно жуя резинку. Обсуждалось, взять к обеду литровую бутылку водки или ограничиться половиной, но Бабко не обращал на это никакого внимания. Возле кафе он отделился от толпы и торопливо зашагал в занесённый снегом проход между старыми складами. Никто, кроме меня, внимания на это не обратил.