Отпущение грехов - Марина Серова

…Вероятно, Курилов в самом деле несколько потерял квалификацию. Потому что, благополучно скатав в город и закупив в супермаркете всего по полной продуктово-пищевой программе (правда, с трудом удержавшись от реализации врожденной тяги к незаконному заимствованию чужого добра – а в этом Константин не без основания считал себя виртуозом), он-таки заблудился.

Все было хорошо до того момента, пока дорога не разветвлялась уже где-то на подъездах к Заречному. Курилов точно знал, что одна из ответвлявшихся дорог вела в поселок, где жил Докукин, а вторая заворачивала на нефтеперерабатывающий завод.

– На трассу «Формулы-1» для прогревочного круга выезжает болид «Феррари», пилотируемый двукратным чемпионом мира Михаэлем Шумахером… – пробормотал Костя, в задумчивости остановившись на дорожной развилке. – Черт его знает… налево пойдешь, коня потеряешь, направо пойдешь – сам подохнешь…

Придется звонить.

Курилов дотянулся до мобильника и начал набирать номер. Сначала один, потом другой. Никто не отзывался.

Курилов злобно швырнул телефон на заднее сиденье и задумался.

– Вправо! – наконец решил он и легко ударил ладонью по рулю.

В этот момент прямо на него вылетела какая-то машина и резко остановилась, словно ударившись о столб. В свете фар мелькнула какая-то тень – вероятно, низко пролетевшей ночной птицы, – и свет погас.

Из машины – а это оказался «уазик» патруля ППС – выскочили двое в милицейской форме и бросились к «Ауди», в которой сидел Курилов.

Тот, кто добежал первым, выхватил пистолет и направил его на лобовое стекло, за которым маячила недоуменная физиономия Кости.

– Выходи из машины! Клешни на капот! Ноги раздвинуть! – рявкнул мент и буквально выволок озадаченного Курилова из автомобиля и поставил его в искомую стойку. Грубые руки обшарили Курилова с ног до головы, ощупали пистолет, висящий на правом боку в кобуре, и неожиданно проигнорировали его, словно это был, скажем, мобильный телефон, – а потом Костя нежданно-негаданно получил такой мощный удар прямо между ног, что в ушах зазвенело, а все тело пронзила ослепительная, чудовищная, непереносимая боль.

Константин молча упал, а тот, кто ударил его, провел профилактическое касание головы заблудшего гражданина кулаком левой руки – грубо, наотмашь, непрофессионально, но тем не менее очень даже чувствительно, – и Курилов ткнулся носом в жирную грязь.

– Ты что, Димон? – вдруг раздался над ним испуганный голос. – Да ты че, с роликов соскочил, Дима? Ты че его… так?

– А ты не понял, – хрипло отвечал первый и ударил сжавшегося в комок Курилова ногой. – Он же того… сейчас сядет в машину и уедет… а тогда еще не было машин…

Удивление пересилило даже боль: Костя поднял голову, чтобы увидеть человека, который нес такую чушь. Этот плотный, коротко остриженный лейтенант с круглым, быть может, преимущественно добродушным лицом не был похож на пьяного, но тем не менее он действовал и говорил, словно его сознание было чем-то затуманено.

Зомбирование, мелькнула устойчивая формулировка, столь неуместная здесь.

– Ты не видишь, что ли, Вовка, вот он ползет… смотри… а-а-а, смотри!

Лейтенант Дима подскочил к Курилову и ударил по тому месту, где только что была его, Кости, правая нога. Ботинок лейтенанта рассек темноту и врезался в боковую дверцу куриловской «Ауди» с такой силой, что по корпусу машины прокатилась легкая дрожь, а мент утробно взвыл.

– А-а-а, – орал он, – я же говорил тебе, что он… что он щас начнет растворяться!!

Курилов медленно встал и с изумлением посмотрел на сидящего на земле Диму, который подтянул к себе ступню ушибленной ноги и качал ее с таким видом, как мать качает приболевшего ребенка, – и не переставал при этом дико вопить.

– Вы что, ребята, – тихо проговорил Константин и повернулся ко второму милиционеру, который, по всей видимости, был изумлен поведением своего товарища не меньше Курилова, – вы что-то не то съели на ужин?