Любовь кончается в полночь - Марина Серова

Самый лучший месяц года – это август. Жара, от которой все изрядно устали, уже спа́ла, но вода в Волге еще теплая, можно купаться, на базаре – изобилие фруктов и овощей, причем по таким ценам, что даже бабушки-пенсионерки в обморок не падают.

Мы сидели со Светкой на городском пляже под зонтиком, уплетали груши и виноград, любовались видом родного Тарасова на противоположном берегу. Светка сладко потянулась:

– Вот бы август длился не тридцать дней, а, скажем, дней сто, а лучше – двести! Уж очень месяц хороший. А проходит быстро. А потом – осень, дожди, слякоть… Фу, гадость!

Светка откусила внушительный кусок от большой желтой груши, смачно жевала его, вытирая сладкий сок с губ тыльной стороной ладони. Набежавший ветерок сорвал с нее панаму. Светка подняла ее, стряхнула песок и снова водрузила на голову.

– Ну, допустим, сентябрь тоже месяц ничего, особенно первая половина, – сказала я. – А потом, август только начался. Так что время позагорать еще есть.

Я достала из корзинки виноградную кисть. Ягоды, если смотреть сквозь них на солнце, просвечивались почти насквозь, внутри виднелись семечки. Я оторвала одну ягодку и отправила в рот. Ничего, сладкая. Фрукты мы со Светкой купили на базаре по дороге на пляж, помыли под краном с питьевой водой и сейчас с удовольствием уплетали.

– На базаре грибы появились, – сообщила Светка, – вроде и дождь прошел несильный, а грибов много. Купить, что ли? Обожаю картошку с жареными грибами! В этом году еще ни разу не ела.

– А я к ним равнодушна. И вообще, врачи и ученые до сих пор спорят: можно их есть или все-таки не стоит? Говорят, грибы впитывают из атмосферы все яды и таким образом очищают ее. Но сами при этом становятся ядовитыми.

– Не знаю… Я вот ем – и ничего, пока жива!.. Ну, что, скупнемся еще разок, а то скоро домой?

Мы немного поплавали со Светкой в теплой волжской воде, вышли на берег. Светка принялась вытираться досуха большим махровым полотенцем. Она была уверена, что, если не сделать этого сразу же после купания, то обязательно заболеешь. Я никогда не вытиралась, ждала, пока вода высохнет на теле естественным образом. Во-первых, это прекрасно закаляет, во-вторых, полезно для кожи, как увлажняющая процедура. Десять минут спустя мы шагали по мосту, соединяющему Тарасов и Покровск, и Светка рассказывала про кавалера, который «клеился» к ней последние две недели:

– …А он мне говорит: «Ну, тогда приглашаю вас в кафе. Пойдем?» А я ему: «Вы что, за кого вы меня принимаете? Я с малознакомыми мужчинами в кафе не хожу». А он: «А что мешает нам познакомиться поближе?» Представляешь, каков фрукт?! Ну, я, конечно, ему сказала кое-что по поводу близкого знакомства…

Светке этот кавалер, несомненно, нравился. Иначе с чего бы она талдычила о нем весь день? Но она упорно пыталась убедить меня, что не собирается иметь с ним ничего общего.

– …А он на другой день опять пришел, представляешь? Я говорю: что-то вы зачастили к нам… А он: «Светочка, а как вы смотрите на то, чтобы сходить в боулинг?..»

– Ну, в боулинг ты, конечно, согласилась пойти?

– Я?! Только не с ним!…

За этими разговорами мы не заметили, как преодолели мост и вышли на набережную. Здесь мы со Светкой попрощались, сели в свои маршрутки и поехали каждая к себе домой. Дома, приняв душ и смыв с себя некоторое количество песка, застрявшего в купальнике, простирав сам купальник и повесив его в ванной на веревке, я принялась разбирать пляжную сумку. Так, ужин готовить не буду, у меня остался виноград и пара груш. Да еще я прикупила пиццу по дороге, сейчас разогрею ее в микроволновке – вот это и будет сегодня мой ужин. Ну и, конечно, мой любимый напиток. Как же я без кофе? Остаток вечера буду валяться на диване и смотреть телик. А еще надо бы посчитать, сколько денег у меня осталось. Похоже, мои финансовые запасы истощаются. Я достала из нижнего ящика тумбочки несколько банковских купюр не очень большого достоинства. Да, если в ближайшие два-три дня у меня не будет клиента, мне придется начать очень серьезно экономить.

Я вынула из корзинки виноград и груши и положила их на тарелку, улеглась на диван и начала лакомиться сочными ягодами, но телефонный звонок заставил меня прервать такое приятное времяпрепровождение.

– Алло?

– Здравствуйте. Хотелось бы услышать Иванову Татьяну… Александровну.

Голос был приятный, мужской. И, что самое главное, – незнакомый. А это значит… Неужели клиент?!

– Татьяна Александровна – это я. Слушаю вас.

– Меня зовут Шелестов Родион Максимович. Наша общая знакомая, – он назвал имя, – дала мне ваш телефон… Я бы хотел попросить вас взяться за одно дело…

Клиент! Я чуть не подпрыгнула от радости. Милый мой! Да если бы ты знал, как ты вовремя!

– И какое ваше дело?

– Н-н-не совсем мое… Вернее, совсем не мое… Умер мой друг.

– Умер? Я имею в виду, он умер сам или ему помогли?

– Вот этого я не знаю. Точнее, я знаю официальную версию…

– Но она вас чем-то не устраивает?

Родион Максимович выдержал паузу. Я терпеливо ждала: пусть человек обдумает все хорошенько.

– Во всяком случае, она кажется мне очень странной.

– И в чем ее странность?

– Видите ли, Татьяна Александровна, покойный отравился грибами.

– Чем?! – Нет, ну такой прозаической смерти я не ожидала! Если бы покойник съел цианистый калий, например, или выпил синильную кислоту… Да хоть паленую водку, на крайний случай. Но грибы…

– Татьяна Александровна, вас что-то смущает?

Смущает! Он еще спрашивает! Не смущает, а возмущает. Со стороны покойного это даже как-то непорядочно.

– Да как вам сказать…

– Скажите, как есть. Вы не хотите браться за это дело?

– Родион Максимович, ну, подумайте сами: что здесь расследовать? Пошли грибы, отравлений много, насколько я знаю. Ваш друг – не исключение. Тем более что версия – официальная. Вскрытие было?

– Да.

– Вы не доверяете патологоанатомам?

– Ни в коем разе! Тем более что вскрытие делал мой знакомый…

– В каком смысле?

– Видите ли, Татьяна Александровна, я – врач. И покойный тоже был врачом. И патологоанатом – наш знакомый. Ну, многие врачи знают друг друга…

– Понятно.

– А вообще, Татьяна Александровна, давайте встретимся и поговорим, я думаю, что при личном общении мне будет проще объяснить вам…

– Не знаю, Родион Максимович, мне кажется, я вряд ли смогу вам чем-то помочь. Я просто не понимаю, что вас не устраивает в данном случае?