Пятый свидетель - Майкл Коннелли

— Перепроверял. Все семьдесят восемь штук. Конечно, настолько, насколько это можно сделать, не имея доступа к полицейской информационной базе.

— Узнали ли вы что-нибудь новое, что привлекло ваше внимание, или пришли к тем же выводам, что детективы Керлен и Лонгстрет?

— Одна машина, с моей точки зрения, заслуживала внимания, поэтому я ею занялся.

Я попросил разрешения передать свидетелю копию списка семидесяти восьми номерных знаков. Судья разрешил.

— Какой из этих номерных знаков обратил на себя ваше внимание?

— Дабл'ю-эн-ю-ти-зед девять.

— Почему вас заинтересовал этот номерной знак?

— Потому что к тому времени, когда я стал изучать этот список, мы уже далеко продвинулись по другим линиям расследования. Я знал, что Луис Оппарицио является совладельцем фирмы «Винг Натс», и подумал: вдруг обнаружится какая-то связь с машиной, зарегистрированной под этим номером.

— И что вам удалось обнаружить?

— Эта машина принадлежит «Винг Натс» — курьерской службе, совладельцем которой является Луис Оппарицио.

— Еще раз спрошу: почему это показалось вам заслуживающим внимания?

— Видите ли, как уже сказал, я имел преимущество во времени. Керлен и Лонгстрет составили этот список в день убийства. Им не были известны все ключевые факты и лица, причастные к делу. Я же изучал его несколькими неделями позже, уже в разгар расследования, и знал, что жертва, мистер Бондурант, направил мистеру Оппарицио враждебное письмо, в котором…

Фриман заявила протест против такого определения письма, и судья велел вычеркнуть из протокола слово «враждебное», после чего я попросил Циско продолжить.

— С нашей точки зрения, это письмо делало мистера Оппарицио лицом, представляющим интерес для следствия, поэтому я начал изучать все, что имело к нему отношение. Я проследил его связь через «Винг Натс» с партнером по имени Доминик Капелли. Капелли известен правоохранительным органам Нью-Йорка как человек, близкий к криминальному семейному клану, возглавляемому неким Джерри Джордано. Есть у Капелли многочисленные связи и с другими пользующимися дурной славой…

Фриман снова заявила протест, который судья поддержал. Я постарался изобразить страшное разочарование, давая понять присяжным, что судья и обвинитель пытаются скрыть от них правду.

— Ладно, давайте вернемся к списку и к тому, что касается автомобиля, принадлежащего «Винг Натс». Что следовало из этого списка?

— Из этого списка следовало, что автомобиль въехал в гараж в восемь ноль пять.

— А выехал?

— Камера на выезде зафиксировала, что машина покинула гараж в восемь пятьдесят.

— То есть она въехала на парковку до убийства, а покинула ее после. Я правильно понял?

— Да, правильно.

— И принадлежит эта машина компании, основным владельцем которой является человек, напрямую связанный с организованной преступностью. Это тоже правильно?

— Да, именно так.

— Хорошо. Вы выяснили, был ли реальный деловой повод для машины, принадлежащей службе «Винг Натс», находиться в гараже банка?

— Поводом могла служить доставка — ведь это курьерская служба. Ее услугами регулярно пользуется АЛОФТ для доставки документов в «Уэстленд нэшнл». Однако меня заинтересовало то, что машина въехала в гараж и покинула его до девяти часов утра, то есть до начала рабочего дня в банке.

Я сделал паузу, глядя на Циско. Чутье подсказывало мне, что я получил все, что мне нужно. На косточке еще оставалось мясо, но порой бывает полезно отодвинуть тарелку, не обглодав косточку до конца. Иногда лучше оставить присяжных с закравшейся в голову догадкой.

— У меня больше нет вопросов, — сказал я.

Цель моего прямого допроса была четкой: коснуться только вопроса о номерных знаках. Так я оставлял Фриман очень ограниченное поле действия для перекрестного допроса. Правда, ей удалось приплюсовать себе очко, заставив Циско признать перед лицом присяжных, что «Уэстленд нэшнл» занимает лишь три этажа в десятиэтажном здании. Курьер «Винг Натс» мог привезти почту для какой-нибудь другой организации, что объясняло бы его ранний приезд.

Можно было не сомневаться: если у Фриман к началу представления последних контрдоказательств найдется свидетельство курьерской доставки не в банк, а в какой-нибудь другой офис, располагающийся в том же здании — или люди Оппарицио волшебным образом предоставят его ей, — она не преминет предъявить его.

Полчаса спустя Фриман выбросила полотенце на ринг и села на место. Судья спросил, есть ли у меня еще свидетели.

— Нет, ваша честь, — ответил я. — Защита закончила представление доказательств.

Судья отпустил присяжных до утра, велев им собраться в совещательной комнате к девяти часам. Когда те покинули зал, Перри перешел к окончательной стадии процесса и спросил у сторон, хотят ли они представить опровергающие доказательства. Я сказал — нет. Фриман заявила, что резервирует за собой право вызвать свидетелей, имеющих контрдоказательства, утром.

— Хорошо. Тогда оставляем утреннее время для опровергающих доказательств, если таковые найдутся, — сказал Перри. — Заключительные речи назначаю на послеобеденное время и устанавливаю регламент для каждой из сторон — один час. При благоприятном развитии событий и отсутствии новых сюрпризов жюри завтра приблизительно в это же время удалится в совещательную комнату для вынесения вердикта.

После этого Перри удалился. Я остался за столом с Аронсон и Треммел. Лайза протянула руку и накрыла ею мою ладонь.

— Это было бесподобно, — сказала она. — Вы блестяще провели все утреннее заседание. Думаю, присяжные наконец все правильно поняли. Я наблюдала за ними, и мне кажется, что теперь они знают правду.

Я перевел взгляд с Треммел на Аронсон — два совершенно разных выражения лиц.

— Спасибо, Лайза. Думаю, нам не придется долго ждать, чтобы выяснить это.

52

Утром Андреа Фриман удивила меня тем, что ничем не удивила. Она встала и сказала, что не имеет свидетелей, располагающих контрдоказательствами, после чего заявила: обвинение окончательно завершило представление доказательств.

Это дало мне передышку. Направляясь в суд, я был абсолютно уверен, что нам предстоит еще как минимум одна, заключительная схватка: по поводу свидетельства, объясняющего присутствие машины «Винг Натс» в гараже, или, возможно, начальник Дрисколла станет чернить его, или, вероятно даже, у обвинения найдется эксперт по ипотечным делам, который рискнет опровергать утверждения Аронсон. Но — ничего. Фриман свернула свою лагерную палатку.

Она решила сделать ставку на кровь. Удалось мне украсть у нее апофеоз ее «Болеро» или нет, она собиралась опереться на самый неопровержимый аспект всего процесса: на кровь.

Судья Перри распустил суд до обеда, поэтому стороны могли поработать над своими заключительными речами, а он сам — удалиться к себе в кабинет и подумать над наставлением присяжным — последним инструктажем, которым они должны руководствоваться в ходе обсуждения вердикта.