Девушка, которой не было - Картер Браун

— Успокойся, милочка, — сказал я ей. — Когда я действительно начну его обрабатывать, ты тоже получишь свою порцию оплеух. Это будет забавнее, чем разборки китайских банд.

— За такое и убить можно! — дрожащим от ярости голосом воскликнул Милфорд, стряхивая с костюма пепел и почерневшие Окурки.

— Очнись, мечтатель! — усмехнулся я. — Фесслер и его ожиревший бык застали меня врасплох, но с тобой я справлюсь одним мизинцем! — Я перегнулся через стол и заметил страх в его глазах. — Ты подставил меня, — медленно проговорил я. — Сказал, где найти домик Марти Дженнингса, хотя знал, что он принадлежит Нику Фесслеру. Потом сообщил Фесслеру, что я отправился осматривать его домик. Зачем, дружище? — Я снова усмехнулся. — У тебя ровно пять секунд, чтобы дать правдивый ответ, прежде чем я выбью тебе зубы!

— Ладно! — пробормотал агент, когда я мысленно досчитал до четырех. — Скажу правду, Рик. Возможно, я перемудрил, но я не знал, как выйти из положения. — Его ладонь машинально стряхивала с костюма пепел. — У меня множество обязанностей перед множеством людей. Иногда возникает, как выражаются адвокаты, конфликт интересов. Бобби Джайлс поведал мне дикую историю о блондинке и пляжном домике. Потом сказал, что все участники приема уверяют, будто он напился до потери сознания и все это ему привиделось. Но я уже знал две вещи: во-первых, три месяца назад Марти Дженнингс продал домик Нику Фесслеру; во-вторых, у Ника есть подружка-блондинка по имени Дикси.

— И эти детали заставили тебя поверить Джайлсу? — спросил я.

Он пожал плечами — классический жест делового человека, который заключает миллион сделок, создавая миллион “конфликтов интересов” для заинтересованных сторон, но никогда для себя. При этом каждая сделка делает его немного богаче и немного влиятельнее.

— Бобби мой клиент и друг, — сказал Брюс таким тоном, будто придавал какое-то значение слову “друг”, — и я подумал, что для его же пользы важно выяснить истину. Но Марти Дженнингс — крупная фигура в мире кино, и если я назову его лжецом, то могу лишиться работы, так? Затем Ник Фесслер. — Он опять пожал плечами. — Мы знаем, на что способен Фесслер, так? Вот я и рассудил, что единственный выход — ввести в игру кого-нибудь, кто мог бы справиться с этим делом, то есть профи вроде тебя, Рик, так? И скорейший способ выяснить, насколько правдива история Бобби, — свести тебя и Фесслера там, где все и выяснится.

— Поэтому ты объяснил мне, как найти домик, а потом показал себя верным дружком Фесслера, сообщив ему о моем визите?

— Я рассчитывал, что все будет просто, Рик, — ответил агент. — Если твое появление не встревожит Фесслера и он не попытается помешать осмотру домика, значит, у Бобби был алкогольный кошмар, и только. Но если Ник тебя остановит, то в истории Бобби есть рациональное зерно.

— Он действительно постарался остановить меня, — напомнил я. — Бомбой!

Милфорд криво улыбнулся:

— Этого я не ожидал!

— Тогда почему мисс Таинственная Уонг следила за домиком и тотчас же примчалась на помощь? — спросил я. — Ты говорил, что она была подругой Фесслера, помнишь?

— Я решил, что будет правильно, если кто-то там присмотрит за тобой на случай появления Фесслера.

— Поэтому ты и послал именно девушку? — Я с нескрываемым восхищением покачал головой. — Какое благородство, Брюс!

Агент побагровел от гнева.

— Я не мог предвидеть, что Фесслер маньяк и решит взорвать домик вместе с тобой!

— Она привезла меня в квартиру Дикси, — сказал я. — Тоже часть твоего плана?

— Нет, — решительно возразила Бетти Уонг. — Это моя идея.

— Какова же твоя роль в этой гнусной истории?

— Брюс не лгал, называя меня подругой Ника, — ответила Бетти. — Я была ею. Пока несколько месяцев назад не появилась Дикси!

— Так он бросил тебя ради блондинки? — проворчал я. — Серьезная причина, чтобы ночью отправиться присматривать за мной.

— У меня были причины, — проговорила она невозмутимо, — но они тебя не касаются, Рик Холман.

— Мне решать, — заметил я. Бетти медленно покачала головой.

— Нет, не тебе. Высыпай на меня пепельницы.., хочешь, бей, но мои причины оставь мне!

Взглянув в лицо девушки, я понял, что она не шутит. И внезапно подумал: “К черту все!” Да и полные пепельницы кончились. Я снова сосредоточился на Милфорде.

— Я собираюсь к Марти Дженнингсу. Если он будет предупрежден о моем появлении, пеняй на себя, шею сверну!

Я вышел из кабинета Милфорда и направился к столу “женщины-компьютера”. Она подняла глаза.

— Мистер Холман, вы не знаете, никому не нужен хороший личный секретарь? — спросила она с печалью в голосе. — Шеф ни за что не поверит, что я не выдавала его.

— Но вы выдали, Хилда Джонс. — Я весело улыбнулся. — Когда я спросил о Бетти Уонт; вы взглянули на дверь кабинета, помните? Линзы увеличивают ваши глаза до величины тарелок!

— Нет, не увеличивают! — воскликнула она и в доказательство сняла очки.

Хилда Джонс оказалась права. На меня смотрели два огромных фиалковых глаза, и они были точно такого же размера, как и те, что обычно смотрели из-за толстых стекол. Только фиолетовый цвет за стеклами каким-то образом исчезал. Я с изумлением уставился на секретаршу.

— Ну? — с вызовом сказала она, снова водружая на нос тяжелую оправу.

— Без очков, Хилда Джонс, у вас удивительно красивые глаза. Без них вы не “женщина-компьютер”.

— А также почти безработная. Благодаря вам, мистер Холман, — добавила она.

— Предлагаю сделку, — сказал я, мгновенно принимая решение. — Поужинайте завтра со мной, и я гарантирую вам сохранение работы.

Она задумалась.

— Ладно, уговор. Но как вы убедите меня, что сдержите слово?

— Брюс думает, что я сразу же прошел в его кабинет. Вы скажете ему то же самое, и он поверит.

— Хорошо, благодарю вас. — Она лукаво улыбнулась. — Теперь я могу не ужинать.

— Да, — кивнул я. — Но будете? Она записала свой адрес в блокноте, вырвала листок и протянула мне.

— Буду, мистер Холман.

— В восемь? — предложил я.

— Прекрасно, — ответила Хилда. — Мне бы чуточку машинного масла, несколько вольт — и хватит, — промурлыкала она, когда я был уже возле двери. — Мы, компьютеры, много не едим...

* * *

Долгая дорога в святая святых — к кабинету Марти Дженнингса — начиналась с секретарши в приемной и пролегала через четыре или пять комнат, и в каждой еще по секретарше. Разумеется, дорога эта с легкостью превращалась в глубоко эшелонированную оборону, если продюсер не желал вас видеть. Я назвался, сообщил, что у меня личное дело к мистеру Дженнингсу, и приготовился ждать. Однако ровно через тридцать секунд я оказался в святилище. Дженнингс предупрежден, подумал я, но кем — трудно сказать.