Девушка, которой не было - Картер Браун

— В чем дело, мистер Холмам? — Из-за стекол очков в тяжелой черной оправе смотрели лукавые глаза. — Что с вашим лицом?

— Вчера вечером я забыл его на дороге и какой-то садист проехал по нему грузовиком, — пробурчал я. — Брюс Милфорд здесь?

— Нет. — В голосе “женщины-компьютера” послышалось злорадство.

— Тогда я подожду.

— Как хотите, мистер Холман. — Она откинулась на спинку кресла и одарила меня снисходительной улыбкой. — Но утром он вылетел в Нью-Йорк и пробудет там несколько дней. Послать за кофе?

— Вы остроумны! — Я криво улыбнулся. — И сексуальны вдобавок! Как новая коробка стирального порошка.

— Сегодня мне надо разобрать целую гору корреспонденции, — промурлыкала она.

— Хилда Джонс, — вслух прочитал я надпись на бронзовой табличке на столе. — Милочка, у вас ничем не примечательное имя, и это явно наложило отпечаток на ваш характер!

— От вас, наверное, отказалась мать? — поинтересовалась она без особого интереса.

— Сегодня среда, — сказал я, с огромным трудом сохраняя самообладание, — значит, Милфорд вернется в пятницу, правильно?

— Я ожидаю его здесь, в офисе, к полудню, — доверительно сообщила она. — В три часа у него очень важное совещание.

— У него срочное совещание в двенадцать ноль-три, — усмехнулся я. — Как раз когда я собираюсь выбить ему зубы!

— О, правда? — Она и бровью не повела. — Тогда, может, оставите для меня его золотые коронки, мистер Холман?

Как всегда, Хилда Джонс меня обставила, так что пришло время уматывать из офиса. Но в глубине моей души теплилась надежда. Если компьютер, то всегда компьютер? Может, я добьюсь успеха, нажав правильную кнопку? Может, она выдаст правильный ответ чисто автоматически? Стоит попытаться.

— Где найти Бетти Уонг? — как бы между прочим, спросил я.

— Кого? — Увеличенные линзами глаза уставились на дверь кабинета Милфорда. Затем снова взглянули на меня. — Не знаю никакой Бетти Уонг, мистер Холман.

Однако я уже направился к кабинету. Когда я распахнул дверь настежь, за моей спиной послышались слабые протесты, но я не обратил на них ни малейшего внимания — меня занимало зрелище, открывшееся передо мной.

Брюс Милфорд и Бетти Уонг замерли на своих местах, уставившись на меня с широко раскрытыми ртами. Я захлопнул за собой дверь, сделал несколько шагов и усмехнулся.

— Ты слишком долго живешь в Голливуде, Брюс, — сочувственно произнес я. — У тебя возник шизик, “никто не нарушает табу, предписанное моим, статусом”, да? Когда твоя секретарша утверждает, что ты в Манхэттене, так оно и есть? — Я перевел взгляд на ошеломленную мисс Уонг. — Что за прием, милочка? Всего восемь часов назад мы страстно любили друг друга в квартире Дикси, а теперь ты смотришь так, словно мы даже не знакомы!

Гладкая розовая маска сделалась ярко-багровой: Брюс Милфорд утратил сходство с херувимом. С края пепельницы на письменный стол упала дымящаяся сигара; он несколько секунд с недоумением ее разглядывал, прежде чем неловко подобрать.

Попытка Брюса вернуть своим глазам праздничный блеск оказалась безнадежной, но он очень постарался придать лицу дружелюбное выражение. Пародия на улыбку, в которой наконец растянулись его губы, определенно могла вызвать только ужас.

— Знаешь, как бывает, Рик? — пробормотал Брюс. — У меня сегодня слишком напряженный день, так что самый простой выход — мнимый визит в Нью-Йорк.

— Как ты вчера сказал мне, дружище, — холодно отозвался я, — не пытайся быть остроумным сукиным сыном, потому что они — самые худшие!

Я приблизился к столу, и он невольно отпрянул.

— Еще одна цитата из Брюса Милфорда: “потехе — конец”, — продолжал я. — Ты в ответе за то, что случилось прошедшей ночью с моим лицом. Фесслер и Робат накрыли меня как последнего болвана. Может, объяснишь почему, Брюс, и мы вместе от души посмеемся, а?

— Рик, детка! Ты же не веришь, что я способен на такую подлость по отношению к другу? — Он сбил пепел с горящего кончика сигары в почти полную пепельницу. — Бетти как раз рассказывает, в какой передряге ты побывал вчера вечером, и только... Черт! Мне жаль, Рик, как перед Богом клянусь, но я не знал, что Марти уже три месяца, как продал домик Нику Фесслеру.

Я думал...

Я взял со стола пепельницу и опрокинул ее содержимое на его безупречный трехсотдолларовый костюм.

— Не надо! — в испуге закричала китаянка.