Прощальная весна - Александр Аде

23 марта 2010 года.

Выбравшись из трехэтажного жилища Финика, в котором горят едва ли не все окна, Алеша в темноте добирается до магистрали, соединяющей центр города и аэропорт. Она едва освещена и кажется бесконечной черной рекой. На ее противоположной стороне неровной полосой чернеет лес, и в вышине, над вершинами неразличимых деревьев ярко сияет месяц. Время от времени мимо Алеши, полыхая огнями, с гулом проносятся многотонные фуры.

С трудом поймав попутку, он летит на центральную улочку имени Бонч-Бруевича.

Здесь как всегда людно. Тусуется молодежь. Едва он подходит к парной металлической скульптурке (замершие в беззвучном танце барышня и гусар), как возле него, смутно светясь белой курточкой, появляется Катя.

– Я вырвалась буквально на минутку… Родной мой!

Они долго целуются, точно каждый вдыхает в себя другого.

– Вот и разговелись! – счастливо хохочет Алеша. – Сколько ж лет мы не целовались, Катенок?

– Не будем вспоминать, не надо, – просит она, прикасаясь пальцем к его рту.

– Ну, надумала? – жадно спрашивает он. – Слушай, Катенок! Мы будем жить за тысячи километров отсюда. Среди людей, которые о нас слыхом не слыхали. Мы покончим со своим дурацким прошлым! Сожжем его и развеем прах по ветру! И Завьялов тебя не найдет, клянусь! Я железно договорился с одним большим-пребольшим человеком. Предлагает место пресс-секретаря. И для тебя там найдется дело, клянусь… Поехали, Катенок! Начнем жизнь с начала, с самого нуля! Завязываю с дерьмовой журналистикой. Надоело быть обслугой: чего изволите? Наелся собственного вранья до рвоты.

– А пресс-секретарь – не обслуга, Алешенька?

– Пусть так. А все же лучше, чем журналюга. На первое время баблосы у нас есть. Свою комнатенку я продал и отныне свободен, как ветер.

– Если я правильно поняла, мы купим квартиру на те деньги, которые ты выручил от продажи своей крохотной комнатенки. Там, куда ты меня зовешь, такое дешевое жилье? – в голосе Кати недоверие и холодная ирония.

– Не волнуйся, Катенок, деньжата будут. На днях я соберу дань с нашего городишки. А потом – новая жизнь с чистого листа!

– Извини, но это звучит как фраза из гангстерского боевика… Мне пора. Мы скоро увидимся и вместе подумаем о твоем предложении.

– Когда?

– Через три дня. Обещаю.

– Ты опять ускользаешь из моих рук! Ты любишь меня, а принадлежишь Завьялову.

– Алешенька, любимый мой, я – кошка, которая гуляет сама по себе. И принадлежу только себе самой.

– Ты стала циничной, Катенок.

– А это – результат «трогательной заботы» окружающих. В том числе и твоей, Алешенька.

– Куда ты сейчас? Домой? К Завьялову?

– А почему такой ироничный тон, Алешенька? – резко и зло спрашивает Катя. – Можно подумать, что я в чем-то виновата перед тобой. Ладно. Давай вспоминать. Когда я – между прочим, по твоему настоятельному желанию – выскребла нашего общего ребеночка, ты вдруг позабыл, что я существую. А у меня после аборта больше не будет детей, Алешенька… Так вот. Когда ты бессовестно и трусливо бросил меня, когда оставил наедине с моим горем – тогда и возник ненавистный тебе Завьялов, внезапно, будто ждал за углом. Предупредительный, джентльмен с головы до ног…

– Бандит.

– Бывший бандит. Хотя, наверное, бывших бандитов не бывает… И меня потянуло к нему. Это была не любовь, просто я увидела верного и надежного человека, который не обманет и не предаст в самую тяжелую минуту… Ну, и в чем же моя вина, Алешенька?

– Прости меня, Катенок, если можешь. И забудем прошлое. Мы живем сегодня и сейчас. А сейчас у меня одно желание – быть с тобой!

– Сейчас – да. А завтра?

– И завтра, и послезавтра, и всегда. И вечно – пока я жив. Потому что я умру раньше тебя, Катенок.

– Мне пора, Алешенька. Поступим так. Я подумаю… три дня. И отвечу. Но не требуй от меня многого.

– Бедности боишься? – вырывается у него.

Она нежно закидывает руку ему за голову.

– Ты однажды предал меня. И я не уверена, что не предашь снова.

Она целует Алешу и пропадает среди суетящейся на улочке молодежи.

«Тебе надо где-то переночевать, парень, – обращается сам к себе Алеша. – Вернешься к Финику?.. Пожалуй, нет. Далеко и…»

Он не заканчивает мысль, точно она ему противна. Достает сотовый.

– Привет, ты сейчас одна?.. И никого не ждешь?.. Тогда скоро буду… Не надо так радоваться, глупышка. Просто мне податься некуда, только к тебе…