Бронебойный диалог - Александр Тамоников

– Пошли!

Они поднялись на третий этаж, Мара позвонила во все три квартиры, начав с девятой. Гумар встал у седьмой. Дверь открыла соседка из восьмой квартиры, и Мара заговорила с ней.

Услышав звонок, Наима вздрогнула, вышла в прихожую, посмотрела в «глазок». На площадке женщина в черном приняла что-то от соседки и подошла к двери Грачевых.

– Кто? – спросила Наима.

– Здравствуйте, – вытерла слезы Мара, – в соседнем доме похороны, мы собираем деньги. Если желаете помочь больной женщине, потерявшей сына, дайте, сколько не жалко.

Наима открыла дверь, она не чувствовала опасности, ведь женщина в черном и мужчина, что стоял у пролета, ведущего вниз, общались с соседкой, и та, видно, дала им денег. Подобные сборы были не редкостью в России, и Наима об этом знала.

– Вы сказали, больная женщина потеряла сына?

– Да, – вновь пустила слезу проститутка, – такое несчастье. А тут еще и финансовые трудности, семья жила бедно, что будет с Катей, матерью погибшего мальчика? Не переживет она смерть сына. Ему было шестнадцать лет. Поможете?

– Да, конечно, подождите, пожалуйста.

Прикрыв дверь на цепочку, Наима прошла в комнату, взяла из тумбочки пятьдесят рублей.

– Это она! Все отлично, – стоя на площадке, улыбнулся Гумар.

Наима вынесла деньги.

– Храни вас господь, – взяла купюру Мара.

– А вы, видно, недавно здесь поселились? – поинтересовался Сапеев.

– Да, недавно.

– А сами родом с юга? Из Таджикистана?

– Нет, я родилась в Афганистане.

– Вот как? – удивился Гумар и тут же добавил: – Хотя чему удивляться? У вас на родине сейчас война. Я тоже воевал, в восемьдесят втором – восемьдесят четвертом под Баграмом.

– Тогда была другая война.

– Но ничего, здесь вам будет хорошо, спокойно. Муж тоже афганец?

– Нет, русский.

– Удивительно. Я знаю мужчин-афганцев, которые женились на русских, но чтобы афганские девушки выходили замуж за славянина – это слышу впервые.

– Ну, что ты пристал к женщине? – вытерев слезы, заговорила Мара. – Ничего удивительного в их браке нет. Полюбили, поженились. Идем, нам еще в этом доме три подъезда обойти надо. До свидания, женщина, счастья вам.

– Скажите, пожалуйста, а как погиб мальчик?

– Вчера какие-то сволочи на машине сбили, недалеко отсюда.

– Вот как? Их поймали?

– Этого не знаю. Поймали, наверное, да что толку? Парнишку-то не вернешь, да и машина дорогая, значит, родители богатые, откупятся.

– Жалко.

– Что поделать, жизнь такая настала, у кого деньги – тот и барин.

– Пойдем, дорогая, – взял проститутку под руку Гумар.

– До свидания, – сказала им вслед Наима и закрыла дверь. Она вспомнила вчерашнюю встречу с бандитами, те тоже были на дорогой машине. Не они ли сбили мальчика? Ведь рванули с места так, что колеса взвизгнули. Сволочи и есть сволочи. Наиме было очень жаль русского мальчика. Ей и в голову не могло прийти, что ее банально обманули.

Выйдя из подъезда, Мара спросила у Сапеева:

– Ты все узнал, что хотел?

– Даже больше. Обычно восточные женщины немногословны, эта же сука любопытной оказалась.

– Да, наговорила она много.

– А ты чего все слезы льешь? Работа закончена, уходим.

– Капли действуют. Надо было меньше капать.

– Валим, Мара, валим.

Дворник проводил подозрительную парочку, отметил, что следом за ними со двора вышел и мужчина, сидевший в беседке. Узбек посмотрел на окна квартиры Грачевых. Увидел Наиму. Та махнула ему рукой, и он улыбнулся. С ней все в порядке, но важного мужчину надо предупредить о подозрительных гостях. Приняв решение, дворник продолжил свою работу.

– Все, Мара, свободна! – сказал на улице Гумар.

– Куда я в таком виде пойду? Довези до вокзала.

– А что, вид у тебя нормальный. Сними платок, распусти волосы, и порядок.

– Да? А слезы? Тушь вот-вот потечет.

– Шайтан бы побрал твои капли. Ладно, довезем до вокзала. И смотри, о том, что была здесь, – забудь. Никому ни слова, поняла?

– Эту жалостливую вонючку ждут неприятности?

– Тебе какое до этого дело?

– Так менты будут искать, кто приходил к ней. Соседка же видела.

– Тебя никто не опознает. И бояться нечего, при условии, что сама не проболтаешься. А проболтаешься, то и менты не потребуются, Герман сам с тобой разберется. Его «быки» разделают тебя так, что мама родная в гробу не узнает.

– У меня нет мамы. И папы нет. И вообще никого нет. А болтать лишнее не в моих правилах, иначе уже давно гнила бы в какой-нибудь яме в подмосковном лесу.

– Вот видишь, все ты понимаешь. Давай к машине.

Они прошли к стоявшему у кафе внедорожнику. Вскоре к ним присоединился Талаев.

– Ну что? – с ходу, садясь на заднее сиденье, спросил он.

– Порядок. Об остальном позже. Везем Мару к вокзалу.

– Могла бы и сама добраться, тоже мне, принцесса.

– Помолчи, Довлет!

– А я думал, ты захочешь узнать, не пас ли кто вас во дворе?

– Позже, сказал, пока молчи.

Сапеев повел автомобиль к Кутузовскому проспекту. Высадив Мару у вокзала, он достал сотовый телефон.

– А вот теперь можно и Кабару позвонить.

– Да, Гумар?! – сразу ответил тот.

– Салам, Руслан.

– Салам. Что скажешь?

– Скажу, что мы нашли именно ту бабенку, которая тебя интересует.

– Уверен?

– На сто процентов.

– Расскажи, как убедился, что это именно она?

Сапеев доложил Кабарову, как была проведена проверка.

– Что ж, похоже, вы с Довлетом действительно нашли ту самую женщину. Это хорошо, но ты уверен, что привлеченная вами к проверке проститутка будет держать язык за зубами?

– А какой смысл ей базарить? Она прекрасно понимает, что ее ждет, если она проговорится. Да и потом, о чем, собственно, она может рассказать? О том, что заходила к этой бабе и просила денег на несуществующие похороны? Так это обыкновенное мошенничество. Сейчас многие предприимчивые люди делают то же самое, используя доверчивость и жалость народа.

– Все это так, если бы не следующее задание, которое вам предстоит выполнить.

– Погоди, Руслан, ты сначала рассчитайся за проделанную работу, а потом веди речь о следующем задании.