И тогда он зачистил город - Александр Тамоников

Вторая половина девяностых годов.

Среда, 18 мая. Город в центре России

Дежурный бармен небольшого кафе «Фергана» двадцатидвухлетний Вячеслав Леонидов, которого все, и ребята заведения, и клиенты, называли Славиком, отпустив последнего покупателя из разряда лиц, заполнявших кафе ежедневно с момента его открытия для похмелки, вздохнул с облегчением. Присел на стул, взглянул на часы. Было без двадцати десять. Славик начал считать утреннюю выручку. Из кухни вышла Татьяна Тимохина, супруга владельца «Ферганы», в недалеком прошлом офицера секретной диверсионной группы специального назначения, майора Александра Тимохина, ныне владельца этого кафе. Татьяна присела напротив бармена, спросила:

– Схлынул народ? Что-то сегодня поздновато.

Бармен, не отрываясь от работы, кивнул:

– Да, нынче клиентов многовато было. И вроде не понедельник и не послепраздничный день. А очередь до дверей с шести утра не убывала. Пьют люди, много пьют. И не только мужчины, женщины тоже.

Татьяна кивнула в сторону кухни:

– Я пойду и приготовлю бутерброды, салаты, в общем, закуску на день.

– Хорошо! А Сан Саныч за товаром поехал?

– Да! К обеду должен вернуться. Ты же быстренько наведи порядок в зале. Объявятся клиенты, принимай заказ, сбрасывай его мне, деньги сложи в сейф!

– Как всегда.

– Да! Но не все! Сегодня зарплата.

Бармен улыбнулся:

– Это уже радует!

Татьяна, отдохнув, вернулась в кухню. Бармен, сложив мятые купюры различного достоинства в сейф, вышел на улицу. Прикурил вторую за день сигарету. Во время обслуживания утренних клиентов времени на перекур не было. К кафе подошел и дворник, убирающий территорию, прилегающую к кафе, поздоровался хриплым пропитым голосом:

– Привет, Славик! Как дела?

Леонидов ответил:

– Привет, Петрович, припозднился ты сегодня. Да и видок имеешь неважный.

Петр Петрович Салазин, или Петрович, вздохнул:

– А каким ему, внешнему виду, быть, если всю ночь с соседом, Герценом, самогон жрали?

– В смысле, с Герценом? Фамилия, что ли, такая у дружка?

– Да не! Фамилия у него самая что ни на есть русская. Иванов. Шибко умный он, вот и получил прозвище Герцен.

– А почему Герцен? Почему, скажем, не Ломоносов?

– Я знаю? Его Герценом уже давно кличут. Раньше в институте преподавал, кандидат наук. Каких, не скажу, не знаю, но умный ужас, во все врубается. На любой вопрос ответит. У нас жены в один год померли. Сначала его Екатерина, потом моя Лида. Вот с того времени кореша. Герцен большой мастак самогон варить, что хочешь, ученый, вчерась брага подошла, к вечеру и выгнал. Попробовали первачок, и понеслось. Проснулся, не поверишь, в кладовке. И чего туда забился, хотя ложился на диван? Не помню ни хрена. Ты бы это, Славик, похмелил, что ли?

Бармен, докурив сигарету, бросил ее в урну:

– А чего самогоном не подлечился?

– Так то, что Герцен выгнал, выпили за ночь, а с утра он на рынок ушел. Тапереча до вечера бродить по городу будет. Потом, само собой, сообразит литрушку. Но до вечера сердце к черту остановиться может. Так похмелишь?

– При условии, что территорию подметешь как надо, а не как вчера.

– А чего вчера? Нормально подмел.

– Сан Саныч недоволен был.

– Да? Понял. Сегодня все сделаю в лучшем виде. Кстати, его самого нет в кафе, а то предъявит претензии? Он мужик хоть и хороший, правильный, но за бардак вздрючит.

– Нет его, за товаром уехал. Супруга здесь, на кухне.

– Татьяна, добрая душа. Эта ничего не скажет.

– Ладно, пойдем! Но до приезда Тимохина территория блестеть должна.

– Какой разговор! Надо, значит, будет!

Бармен с приходящим дворником вошли в кафе, прошли к стойке. Славик достал из укромного местечка полбутылки водки, налил в стакан сто граммов. Петрович укоризненно покачал головой:

– Славик? Издеваешься? Что мне сто граммов? Лей полный! Тогда в норме буду.

Бармен долил стакан.

Дворник, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, взял емкость двумя дрожащими руками, выпил спиртное мелкими глотками. Поставил стакан на стойку и попросил:

– Водички бы, Славик.

Запил водку. Бармен предложил дворнику бутерброд, тот отказался, достал смятую пачку «Примы», понюхал сигарету, прикурил. Выдохнув дым, икнул. Улыбнулся:

– Ну, теперь другое дело. Теперь можно и за работу.

Дымя «Примой» и забрав метлу с совком, Петрович покинул кафе.

Славик же быстро навел порядок в зале. Поставил по местам сдвинутые толпой столы, убрал с них посуду, мусор, выставил стулья, протер влажной тряпкой пол. Уложился в полчаса. За это время никто из клиентов не заходил.

Клиент появился чуть позже, в 11.30. В зал, заметно хромая, вошел немолодой уже мужчина, лет пятидесяти. Присел за столик у окна.

Стоявший за стойкой бармен спросил:

– Будете что-нибудь заказывать?

Мужчина ответил:

– Кофе! Если можно, сваренный из зерен.

– Больше ничего?

– Ну, еще, пожалуй, пачку «Бонда».

– Не густо!

– Да я, собственно, ненадолго. Встреча с товарищем здесь назначена, он отсюда недалеко живет. Или вы таких клиентов не обслуживаете?

– Ну, почему же? Мы каждому посетителю рады. Минуту, я принесу то, что вы заказали.

Мужчина добавил:

– Если уж варить кофе, то рассчитывайте на несколько порций, кто знает, сколько ждать придется, а я хороший кофе обожаю.

– Понятно. Сделаем!

Бармен обслужил мужчину. Появились две молодые пары, Славик переключился на них. Те заказали вино и фрукты. Затем подошли еще клиенты. Начался дневной период работы кафе. Относительно спокойный по сравнению с утренним шквалом жаждущих похмелиться посетителей и вечерним, когда люди, отработав свое, заходили в «Фергану» подзарядиться перед возвращением домой. Или напиться по тому или иному поводу, а больше безо всякого повода. Вечером случались драки, редко, но случались, поэтому после обеда и до закрытия заведения в нем находился сам хозяин, Александр Тимохин. Тот быстро успокаивал драчунов, что вызывало восхищение и уважение Славика, который не обладал способностью разнять дерущихся и элементарно защитить себя. В отличие от своего сменщика, Артема Грудова, тоже молодого человека – на год старше Леонидова, недавно отслужившего в армии положенные два года. Артем мог и без Тимохина разобраться с любителями скандалов и потасовок.