Засланный казачок - Сергей Соболев

Было уже начало десятого утра; над лугами, исчерченными заросшими кустарником и березками каналами, кое-где узкими, заболоченными, кое-где довольно широкими, глубиной до трех метров, зависла молочная пелена тумана.

Труп Богатырева, после того как прибывшие из Кёнига криминалисты и медэксперт совершили на месте все необходимые действия и процедуры, положили на носилки, прикрыли сверху прорезиненной простыней и определили в корму подъехавшего только что фургона, который должен будет доставить тело в облцентр.

Проводив взглядом отъехавшую труповозку, Михайлов зевнул так широко, что едва не вывихнул себе челюсть.

— Заколебали вы меня все, — пробормотал он себе под нос. — Вторую неделю без сна и отдыха!

Он спустился к обрезу воды, чуть в сторонке от того места, где вытащили машину с покойником. Сделал руки ковшиком, набрал воды, плеснул себе в лицо, раз и другой. Хотел еще прополоскать рот, но, вспомнив о Богатыреве, передумал.

— Алексеич, идите к нам, перекусим маленько! — крикнул Коля, махнув от джипа рукой.

Михайлов вытер лицо и руки носовым платком, затем, сунув влажный комок в карман бушлата, побрел к «Тойоте».

— Угощайтесь, Алексеич, — сказал Саныч, передавая ему прозрачную пластиковую упаковку с аккуратно сложенными там бутербродами. — Коля, налей майору кофе из термоса! Мне — тоже! И не забудь плеснуть чуток из фляжки… для тонуса.

Саныч, хотя у него и залегли темные круги под глазами, все ж на людях держался бодро, не выказывая особой усталости, а тем более малейших проявлений уныния или растерянности.

Коля на четверть наполнил сдвоенный пластиковый стаканчик коньяком из плоской фляжки, долил кофе из термоса и передал его майору. Второй стаканчик, проделав ту же процедуру, он подал своему начальнику, а себе налил из термоса только крепкого кофе.

— Коля, не надо было давать этим двум деревенским денег, — сказал Михайлов, пригубив из стаканчика кофе с коньяком. — Они их все равно пропьют.

— Это была моя инициатива, Алексеич, — подал реплику старший москвич. — Я сказал Коле, чтобы он выдал им по две тысячи рублей… в качестве премии, так сказать. Они ведь не только обнаружили богатыревский «Опель», но и помогли его выдернуть трактором из канала.

— Эх… друзья мои, не знаете вы местный народ, — вытирая пальцы и губы бумажной салфеткой, сказал майор Михайлов. — Деньги, которые вы им дали, они пропьют сегодня же. Потом подерутся, если не с соседями, то промеж собой. Если никого больше под руку не подвернется, поколотят своих баб. Потом добавят, сядут на трактор и начнут колесить по округе. И я не сильно удивлюсь, если назавтра эмчеэсникам придется вытаскивать из канала их трактор…

Заметив едущий в их сторону по навалованному берегу старый «уазик», Михайлов оборвал свой мрачный прогноз, поправил фуражку и направился к машине участкового, рядом с которым на переднем сиденье находился один из деревенских, которых часа примерно три назад отпустили по домам, разрешив им также забрать трактор…

— Вот, — сказал участковый, от которого пахло салом и луком. — Позвольте доложить…

— Докладывай, — зевнув в кулак, сказал майор Михайлов.

Обернувшись, старлей жестом подозвал знакомого уже Михайлову деревенского мужика, одетого в брезентовую куртку и болотные сапоги.

— Послушайте, что Федор еще мне рассказал… Мы к нему домой, значит, заезжали, чтоб бабу его успокоить, чтоб не думала, что где-то гулял всю ночь. Опять же, меня сразу завтракать пригласили…

— Ближе к телу, участковый.

— Давай, Федор, сам рассказывай, кого ты давеча видел…

От мужика, который этой ночью лазил в воду, чтобы зацепить «Опель» тросом, отчетливо попахивало не только салом и луком, но еще и хлебной самогонкой.

— Докладываю, значит, — сказал он, шмыгнув носом (видать, чуть подпростыл после сегодняшнего купания). — На днях я рыбачил тут неподалеку, где энтот канал в речку вливается…

— В какой именно день это было? — спросил Михайлов. — Точнее можешь сказать?

— В понедельник? Или же во вторник?.. Тут всего и не упомнишь…

— Ладно, с датой потом определимся. И что? Еще одна машина где-то в каналах притоплена?

— Не, я не про машину… Я тогда взял плоскодонку и встал в заводи, в камышах, где в окнах хорошо берут плотва и линь. Пошел клев, за час я поднял килограмма два…

— Оставь эти рыбацкие байки на потом, — оборвал его Михайлов. — Что ты там видел? Или — кого? Может, с бодуна все это было? И тебе русалка привиделась или болотный леший?

— Не, гражданин начальник, совсем я не был с бодуна, — вытерев нос тыльной стороной ладони, сказал мужик. — Сижу я, значит, в камышах… туман, как вот сегодня с утра был. Глядь, лодка плывет посередке: на веслах Петр Завидеев, а в лодке еще двое незнакомых мне парней. Никак, думаю, Петр собрался уток в плавнях пострелять — он охотник по этой части. И с собой взял двоих: к нему иногда из города какие-то люди приезжают… а он их на каналы отвозит, порыбачить там или какую живность пострелять…

Михайлов вопросительно посмотрел на участкового.

— Есть тут у нас один такой мужик, — сказал тот. — Раньше работал сотрудником рыбнадзора, а теперь и не поймешь, чем он занимается… Совершеннейший бирюк, даже жена от него ушла, еще в позапрошлом годе. Но живет по нынешним меркам богато: сделал себе пристройку к дому, новую надувную лодку с подвесным мотором прикупил, ружьишко новое и не из самых дешевых… «Ниву», опять же, почти новую купил, а это все немалых денег стоит…

— Рассказывай дальше, Федор, — сказал майор, с трудом справляясь с приступами зевоты. — Ну, плывут эти трое. И что из того?

— Петр обычно мотор цепляет, а тут, гляжу, без движка чапают, на одних веслах. Я хотел окликнуть его, но потом передумал… у него ведь даже закурить не допросишься. Они проплыли мимо камышей, и, кажись, меня не заметили. И только я отвернулся, чтобы поглядеть на поплавки, как услышал по-над водой такой звук…

Федор негромко хлопнул в ладони… затем еще раз.

— Че это они, думаю про себя, — продолжил он свой рассказ после того, как Михайлов угостил его, а заодно и своего местного коллегу сигаретой. — Стреляют, што ли? А ежели по камышам дробью жахнут, где я рыбачить засел? Но потом думаю: нет, не похоже на выстрелы из дробовика, слишком уж тихие были хлопки, а отплыли они недалеко, каких полста метров…

— Так, так, так… — Михайлов обернулся и, сложив руки рупором, крикнул Санычу, который о чем-то говорил на берегу со старшим эмчеэсником — те уже сворачивали работы, — чтобы тот подошел к ним. — Что же ты, Федор?! А чего же ты сразу об этом случае ничего нам не сказал?

— Это… как-то не сообразил, — слегка понурив голову, сказал деревенский. — Вот эти уважаемые граждане, — он кивнул на подошедшего к ним Саныча, — спрашивали давеча, не видели ли мы здесь каких-нибудь подозрительных людей?.. Я не сразу понял, об чем идет речь. А тут когда приехали с участковым ко мне домой, я думал, думал…