Брат, вспомни все! - Владимир Колычев

Может, бомжи нужны как рабочая сила? Лес, например, валить или торф из болот добывать. Поэтому в живых оставляют самых сильных…

Чем больше Никита задавал себе вопросов, тем яснее понимал, что не найдет на них ответов. Надо ждать завтрашнего утра. Появятся чистильщики. Может, тогда что-нибудь прояснится…

— Есть хочу, — тихо сказала Лелька.

Она лежала на своем месте. Под крылышком у Валеры. И, похоже, ей это даже нравилось. Только вот перекусить бы чего.

— А ты спи, — посоветовал ей Никита. — Семь часов сна заменяют батон хлеба…

— А я слышал, что смех заменяет масло… Спи, Леля, и смейся. Это вместо хлеба с маслом…

— Да спать-то я хочу. Может, и засну, если получится… Только вот смеяться не буду. Не дождетесь. Не до смеха мне…

— Правильно, не до смеха, — кивнул Валера. — Потому что не мы смеемся, а эти скоты с автоматами. Загрузили нас в этот бомжатник, а сами водку сейчас жрут. И над нами смеются… Ничего, смеяться будет тот, кто посмеется над их трупами… Эй, Никита, у тебя там случайно, как в прошлый раз, «ствол» не завалялся?

— Если бы… Давайте попробуем заснуть. Завтра у нас будет тяжелый день.

— Бежать отсюда надо, — горячился Валера.

— Куда? — осадил его Никита. — Тут же вокруг топи. Ты знаешь тропы через них?

— Нет…

— Тогда о чем разговор?

— А еще пулемет на вышке, — сказала Лелька. — Брр…

— Пулеметы-то как раз не самое страшное, — заявил Валера. — И козлы эти, чистильщики, тоже не беда. Надо будет, мы с Никитой их влет сделаем…

— Если бы… — вздохнула Лелька.

Никита промолчал. Понимал он, что не бахвалится Валера. Просто пар спускает. И точно, Валера успокоился. Даже глаза закрыл.

И Никиту потянуло в сон. Чего голову зря проблемами забивать? Как говорится, утро вечера мудреней.

Они втроем пытались заснуть. А вот их товарищи по несчастью, наоборот, как будто просыпались.

— Водки хочу! — орал один. — Самогону!..

— Жрать дайте! — вторил ему другой.

Крики эти будоражили бомжей. Нажраться хотелось всем. Но все понимали, что орать можно сколько угодно, а во рту все равно будет пусто.

— Бабу хочу! — заорал еще один придурок.

А вот с этим как раз проблем не было. Женщин в бараке хватало.

Чистильщики не разделяли толпу по половому признаку. Видимо, бомжи представлялись им сплошной однородной массой. Мужик ты или баба — для них это значения не имело.

Зато сами бомжи вмиг произвели градацию. Мужики, как сильные, заняли места на верхнем ярусе. А женщинам достались нижние — самые вонючие — места. Впрочем, они против этого даже не пытались возражать.

Не возражали они и тогда, когда особо озабоченным захотелось их грязных зачуханных тел. Они с готовностью раздвинули ноги. Никите вовсе не доставляло удовольствия слушать их страстные стоны. Но приходилось. А куда денешься с подводной лодки?

— Совсем оборзели, бомжары, — сказал Валера. — Хорошо, Леля уже спит, — добавил он. — Не слышит этих ублюдочных…

Лелька чего только не повидала в этой жизни. Но ее бы, пожалуй, стошнило от всей этой мерзости, которая с воем и стонами копошилась на нижнем ярусе.

В конце концов, оргия стала утихать. Но вдруг разгорелась с новой силой.

— Твари они все! — загнусавил какой-то урод с провалившимся носом. — Сифилис ходячий!

Это он про баб. А ведь он сам сифилис ходячий. Не зря же у него нос такой.

Все бы ничего. Но этот урод показал вдруг на Лельку.

— А почему она спит? — заорал он. — Почему, а?.. Я ее хочу!

— И я! — завопил еще один. — Она такая чистенькая…

— И свеженькая!..

Но дальше криков дело не шло. Бомжи просто перечисляли достоинства Лельки. Никита их понимал. Все их бабы и мизинца Лелькиного не стоили. Только облизывались бы они потише…

— Мы одна семья! — развивал тему гнусавый. — Мы одна община…

— А эту киску мы еще не принимали к себе, — напомнил кто-то.

— То-то же! — С умным видом гнусавый поднял кверху указательный палец. — Она не наша. Но мы должны ее принять… А как мы принимаем баб в свою общину?

— Как? Как? — протарахтел самый крепкий бомж. — Трахаем всем скопом, и все дела… Я первый!..

Против его первенства никто не возражал. А самые умные поспешили занять очередь.

— Я второй! — вякнул кто-то.

— Я третий! — спохватился гнусавый.

На этом очередь закончилась. Ее оборвал Валера. Не выдержали нервы у парня. И неудивительно. Никита тоже был уже на пределе. И Валера не намного его опередил.

Валера вскочил на ноги, перелетел через проход между полатями. Подскочил к самому крепкому бомжу. Хрясь, и гнилые зубы в его рту смешались в кровавом месиве.

Гнусавый замахнулся на Валеру. Но уже Никита был рядом с ним. Он не стал его бить. А просто отпустил. С верхнего яруса на земляной пол. Головой вниз.

Кто-то сзади схватил его за свитер. Пришлось пустить в ход локоть. Бедолага взвыл от боли и свалился в проход вслед за гнусавым.

Никита успокоился. А Валера продолжал буйствовать. Он поскидывал с верхнего яруса всех перепуганных бомжей.

— Уроды! — орал он. — На кого лапу свою поганую подняли?.. Я вам покажу, мля, кто в доме хозяин!..

И так далее в том же духе. Он бушевал до тех пор, пока не загнал в один угол всю бомжацкую братию.

Нельзя сказать, что Никита одобрял его буйство. Но в то же время не бросал товарища, был рядом с ним. А вместе они большая сила. Бомжи давно признали их превосходство. Только Валера продолжал кошмарить их.

— Мля, коты облезлые! Помойку здесь устроили!.. И вдруг он утих. Будто излишек пара из него вышел.

— Не, ну чо вы, мужики, борзеете? — почти миролюбиво спросил он. — В такой жопе, бляха, вместе торчим. Хрен его знает, что с нами завтра будет… А вы тут на баб чужих лезете. Непорядок. Нельзя так…

— Да мы думали, мы одна община, — вякнул кто-то.

— Одна община?.. — снова стал закипать Валера. — Это вы, бляха, община. А мы не с вами. Запомните это! Мы над вами. Над вами, поняли?.. И пусть хоть одна падла пойдет против нашей воли! Урою, мля! Гадом буду, урою…

Он повернулся к бомжам спиной. И первым залез на свои нары. Никита за ним. И бомжи, места которых рядом с ними, потянулись. Только Валера не пустил их. Он освободил для себя, Никиты и Лели весь верхний ярус правой стороны барака. Только все равно вони вокруг от этого не убавилось.

Утром двери в барак с грохотом отворились. Появились чистильщики с автоматами. Спецназовские автоматы с глушителями и просто «АКМСУ». Боевики выстроились в одну линию возле прохода.