Ненависть и месть - Сергей Зверев

Саша Порожняк в одиночестве сидел за богато уставленным столиком в отдельном кабинете ресторана «Маленький принц». Однако ни дорогой коньяк, ни черная икра, ни осетрина по-монастырски не грели душу. Все шло наперекосяк.

А ведь еще каких-то пару месяцев назад налаженный механизм позволял исправно качать деньгу, да такую, что хватало не только самому на безбедное житье, но и на отчисления в общак.

Потом денежный поток стал иссякать, превратившись в несколько мелких ручейков. А теперь и они находились под угрозой полного исчезновения.

Вот уже и Шурик Захар забеспокоился. Сейчас вот опять звонил, собирается приехать. Все неприятности Саши Порожняка начались с наезда на Копельмана. Какой сволочи понадобился этот спиртовоз? Копельман, как оказалось, не зря беспокоился. А потом пошло-поехало. Как будто где-то на небе прорвало мешок с неприятностями. Через огромную дыру они ворохом посыпались вниз.

Сначала Шустрого с Ермолаем грохнули, потом этот взрыв на кладбище, бомба в копельмановской машине. И ведь что самое паскудное, Порожняк чувствовал, что источник всех этих бед и несчастий затаился где-то рядом, совсем близко. Сейчас небось сидит где-то, падла, руки потирает. От злости Порожняк стукнул кулаком по столу. Жалобно зазвенели вилки, тарелки, стаканы. На пороге кабинета немедленно нарисовался официант.

– Что-то не так? – кисло заулыбался он.

– Пошел в жопу! – рявкнул Саша.

Халдей мгновенно растворился в пространстве.

«Кто же эта гнида? Кому неймется? Неужели все-таки азеры? Хотят выдавить меня из Запрудного. Айваз законник, хоть и черный. Он бы хоть предъяву прислал.

Жиган? А этому-то что надо? Он и так бабки лопатой гребет. А вдруг, – шевельнулась в голове у Порожняка мыслишка, – Жиган заварил всю эту кашу, чтобы столкнуть меня с черножопыми? Я наезжаю на них, они наезжают на меня, в результате – Жиган остается на коне. Неужто он такую подляну подложил? Нет, все это херня какая-то. Мы ж с ним и с Айвазом все путем решали. И потом, на Жигана попробуй накати. Эти „афганцы“ отмороженные всех покромсают.

Бля, что же это за хрень такая творится?»

Окончательно запутавшись в своих размышлениях, Порожняк хлобыстнул рюмку коньяку. Он уныло обсасывал дольку лимона, когда в кабинет вошел Сивый, которому с недавних пор Порожняк доверил место своего водителя и охранника.

– Ну че там?

Сивый сел за стол, по-хозяйски поставил перед собой тарелку, накидал в нее жеванины, откусил кусок бутерброда с икрой.

– Пацаны не в настроении, – сказал он сквозь плотно набитый рот, – кипишуют.

– Опять?

– В натуре. А че, они ж не железные. Бабок нет. Ты вот гужуешь тут, а им что – хрен сосать?

– Завянь, – скривился Порожняк.

– А мне чего, я могу и завянуть, – деловито пережевывая осетрину, сказал Сивый. – Только если что – я с ними. У меня с братками непоняток нет.

Такой откровенный намек не мог не понять даже Саша Порожняк. Минуту он молчал, исподлобья наблюдая, как Сивый в больших количествах поглощает осетрину и мясное ассорти. Потом хлопнул ладонью по колену и встал из-за стола.

– Завязывай. Покатили.

На ходу запихивая в рот ресторанные деликатесы, Сивый вышел из кабинета вслед за хозяином.

* * *

Стрелка была забита на автостоянке возле профилактория «Лесной».

Тихий летний вечер уже вступал в свои права. Вслед за закатившимся за верхушки деревьев солнцем на гаснущее небо всплыла бледная, как субтильная девица, луна.

Угрюмые братишки тусовались вокруг Рябого. А он заводился все сильнее.

– Все, пацаны, больше, бля, не могу. Нас всех скоро из параши говном кормить будут. А мы так и будем хавальниками щелкать. Макара замесили, Лева с Кабаном пропали и Каблук тоже. Где Каблук?

Братки переглянулись.

– А хер его знает, – сказал Деревяшка. – Он же вечно темнит.

– Может, и его замесили? – неуверенно предположил Никон.

– Во, бля, дожились! – заверещал Рябой. – Скоро всех поодиночке отловят, в жопу оттрахают и закопают. А нам останется только у Порожняка отсасывать. Мочить всех надо, пока нас не замочили. Все, суки, против нас прут.

– А менты? – заикнулся Никон.

Рябой накинулся на него, как драчливый петух.

– Ты че, скурвился, сука?

– Кто, я сука? Ты сам-то кто, шелупонь рябая? – Никон разразился потоком гневных тирад: – Гондон штопаный, пидар гнойный, вафлер запарафиненный.

Ошеломленный такими неслыханными оскорблениями, Рябой на мгновение замер. Глаза выпучились, как у глубоководной рыбы, вытащенной на палубу океанского сейнера.

– Ах ты, хреносос. – В руке Рябого сверкнул лезвием выкидной нож.

Вне себя от ярости он кинулся на Никона. Еще мгновение – и противник валялся бы на земле со вспоротым животом. Но на помощь Никону неожиданно пришел его сябер Деревяшка.

Он крепко обхватил Рябого сзади и удержал. За это время Никон успел вытащить свою финку с наборной ручкой из цветной пластмассы – память о зоне, в которой он когда-то чалился.

Однако ему тоже не дали напасть на скованного противника. Двое схватили его под руки.

– Пусти! – орал, пытаясь вырваться, Рябой. – Этот сучара за базар ответит.

– Петух опущенный! – кричал Никон. – Верзоха пробитая!

* * *

«Мерседес» Саши Порожняка выехал за город, промчался несколько километров по асфальтированному шоссе и свернул на автомобильную стоянку перед кафе «Агдам». Это загородное место приобрело печальную известность два года назад.