Ненависть и месть - Сергей Зверев

– С хорошим человеком отчего ж не побазланить? – усмехнулся Каблук, глядя куда-то через спину Панфилова. – Ты фраер набушмаченный, да и мы не пальцем деланы. Один подвалил?

– Как заказывали.

– Ну, тики-так, если горбатого не лепишь. А то, может, опять с собой кодлу тяжеловесов пригнал?

– Мне горбатого лепить незачем. Я не своей шкурой рискую.

– Как говорил товарищ Сталин, «доверяй, но проверяй», – засмеялся Каблук и снова глянул через плечо Константина.

Пока тот сообразил, в чем дело, было уже поздно.

За спиной раздался раскатистый голос:

– Каблук, все ништяково.

Обернувшись, Константин увидел еще одного шкафоподобного типа в белой майке, прикрывавшей могучий торс.

– Никого?

– Пшено.

Громила держал в руке пистолет, направленный в спину Панфилова. Его указательный палец нервно поигрывал на спусковом курке.

– Банкуем, пацаны, – засмеялся Каблук. – А ты, Жиган, не дергайся, если не хочешь свой клифт на деревянный махнуть. Мы люди мирные, но наш бронепоезд, как говорится, стоит.

Мало кто испытывает удовольствие, стоя под прицелом пистолета, готового выплюнуть пару-другую зарядов тебе между лопаток. Но чувство, овладевшее Константином, больше напоминало досаду.

Расслабился, понадеялся на рефлексы.

– Ладно, – хмуро сказал он, – хватит травить баланду. Где Игнат?

– Что, Жиган, тухнешь уже?

Каблук повернул голову к мордовороту, сидевшему на крыльце.

– Лева, прикинь-ка.

Его подручный, выплюнув изо рта чинарик, направился к Жигану. «Обыскивать будет, – мелькнула мысль у Константина. – Может, устроить им небольшую заварушку, чтобы жизнь медом не казалась? Нет, нельзя. Неизвестно, сколько их там еще и где Игнат».

Бандиты на всякий случай подстраховались. Кабан приставил пистолет к затылку Панфилова, Лева похлопал по карманам пиджака, ощупал Панфилова со всех сторон в поисках оружия.

Наконец, обнаружив «вальтер», выдернул его из-за пояса Жигана. Потом он отступил, а Кабан легонько толкнул Панфилова в спину.

– Иди к дяде.

Разглядывая пистолет, который ему передал Лева, Каблук удовлетворенно произнес:

– Ну вот и ладушки. Жиган, ты, конечно, пацан деловой, но и я с душком. Жалко только вот раньше не додумался, как тебя за яйца взять. Филки при себе?

Константин вынул из карманов несколько пачек денежных купюр и бросил их под ноги в траву.

– Забирай, и дело с концом.

Лева забрал деньги, проверил каждую пачку.

– Не кукла? – спросил Каблук.

– Не-а.

– Тологой сапсаган, – похвалил Каблук, – умница. А теперь слушай сюда. Раз тебе твой оголец так дорог, забашляешь за него еще столько же. Я вот тут прикинул, думаю, что продешевил. Тащишь?

– А не подавишься? – зло проговорил Жиган.

– Нет, пацаны, – закатив глаза к небу, философски проговорил Каблук, – бабки все-таки калечат. Вот Порожняк. Вроде бы порядочный человек, а кислорода нахавался и совсем другим стал. Какая параша кругом творится, а он ни ухом, ни рылом. «Ша, пацаны, че вам, больше всех надо? Я сам замажу». Братва уже на ушах стоит, а ему хоть бы хер. Не человек, а порода. В натуре, если б не Шурик Захар, мы бы этому восьмерику давно фитиль в жопу вставили. Ну ничего, ничего. Скоро тина уляжется, братва сделает все путем.

– Ты никак про Рябого базаришь? – заметил Жиган.

– А хоть бы и Рябой, – охотно откликнулся Каблук.

– Рассчитываешь, что он твои таланты оценит?

– Рябой тоже человек, тоже смертный, – прозрачно намекнул Каблук.

Наконец-то Константину стало ясно, из-за чего заварилась вся эта каша с Игнатом. Дело было не в личной мести за оскорбление, нанесенное Игнатом Каблуку-младшему. Недовольство среди «синих» поведением Порожняка приняло серьезный оборот.

На лидерство претендует Рябой. Но он скорее всего даже не подозревает о том, что за его спиной маячит фигура хитрого, ушлого Каблука. Пусть Рябой и Порожняк сталкиваются лбами, грызутся между собой.

Каблук предпочитает, как мудрая обезьяна из китайской пословицы, сидеть на горе и наблюдать, как дерутся два тигра. Наступит время, и обезьяна сможет одержать верх над одним из двух тигров, победивших в схватке.

А вот тогда-то Каблуку и понадобятся деньги. Братва не любит пустопорожние талы-талы. Братву надо подогревать. Для этого требуются филки, бабки, башли, воздух, проще говоря, денежные купюры, которые можно где-то раздобыть.

И тут оказывается, что никаких сверхусилий для этого прилагать не надо. Получил выкуп за парнишку – и деньги приобрел, и авторитет свой повысил. Мол, все по понятиям сделал, за щавлика своего отыгрался.

«Нет, Каблук, ничего у тебя не выйдет. Я сам допустил ошибку, я же ее и исправлю».

– Покажи Игната, иначе не видать тебе бабок, как своих ушей.

– Разогнался, – хохотнул Каблук, – я ж не Порожняк, базар фильтрую.

«Особенно, – подумал Константин. – Ничего, недолго тебе осталось банковать».

– Лева и Кабан с тобой поедут.

Он подмигнул полуобнаженному громиле. Тот в ответ самодовольно осклабился.

– Все будет ништяк.

– Только маечку надень, а то все бабцы в городе на тебя кидаться будут.

Оба громилы расхохотались над удачной шуткой. Лева принялся натягивать на голову майку.

В этот же момент раздалась мелодичная трель мобильного телефона в кармане спортивной куртки Каблука. Сунув «вальтер» Жигана за пояс, Каблук полез за телефоном.

Он еще не знал, что этот звук станет для него похоронной мелодией, а для Жигана сигналом боевой трубы.

Константин резко бросил тело вправо, уходя таким образом от пули нацеленного в спину пистолета. Одновременно он опустился вниз и с разворотом из-под опорной ноги подсек Кабана.

Не ожидая такой прыти от, казалось бы, начисто сломленного пленника, Кабан вскинул вверх руки и всем своим массивным телом рухнул на землю.

Грянул выстрел. Палец Кабана инстинктивно сжался и надавил на курок. Пуля свистнула над головой Левы, завозившегося с майкой, и отбила кусок щепы от дверного косяка.

Лева втянул голову в плечи. Каблук задергался, пытаясь высвободить руку, занятую телефоном.

Жиган наотмашь рубанул кулаком по виску Кабана, перехватил его вытянутую руку с зажатым в ладони пистолетом и несколько раз нажал на курок.

Стрелять, конечно, было неудобно, но иного выхода у Панфилова не оставалось. Еще несколько мгновений, и ошеломленные противники придут в себя, начнут палить в него из всех стволов.