Тени прошлого. Восставшие - Александр Тамоников

– Да, командир!

– Спасибо. Удачи!

– Прорвемся!

Дугани повел «Тойоту» к Кабулу, увеличив скорость, но не превышая максимально допустимую. Файдар откинулся на спинку сиденья пикапа.

– Домой, сын. Спокойно, не суетясь.

– Как тебе удалось это, отец?

– Помолчи, пожалуйста, Гафар, потом поговорим. Если все закончится благополучно.

– Мы доедем нормально.

– Мы-то да, я беспокоюсь за Драгу.

– За кого?

– Дугани раньше был сержантом-разведчиком Федором Драгиным, которого чаще звали Драгой, разве я не рассказывал тебе об этом?

– Нет, ты просто сказал сержант и старлей.

– Теперь знаешь. И еще поговорим.

Спустя двадцать минут «Ниссан» въехал во двор усадьбы Файдара. Гела, радостная на этот раз, открыла и закрыла ворота.

Файдар присел на топчан в тени дерева, покуда сын и сноха миловались, радуясь встрече словно после войны. Впрочем, так оно и было.

Он закурил сигарету, посмотрел на часы. 12:32.

Достал сотовый телефон, должен уже Драга позвонить, если ничего по дороге в Кабул не случилось. И тут же прошел сигнал вызова.

Файдар включил телефон:

– Да?

– Я, капитан.

– Что?

– Все в порядке. Я в городе, в безопасности, у дукана. Улики сбросил в канал. Успел проскочить в Кабул. Тут сейчас такой переполох! Повсюду патрули натовские, наверняка заблокировали дорогу и к вам в кишлак наведаются.

– Пусть. У нас порядок.

– Ну все, пока, завтра приедем на поминки, обсудим дело.

– Давай, рад за тебя!

– Ты молодец, капитан. Такой шухер поднял! Ладно, до связи и встречи!

– До встречи.

Файдар прошел за дувал. На западе над «зеленкой» за Чараном висело облако черного дыма. Самолет догорал. Даже отсюда слышен был вой сирен полицейских и пожарных машин.

Он присел.

Появился арычник:

– Салам, Видад!

– Салам, Мустафа.

Арычник кивнул в сторону дыма:

– Ты не в курсе, чего это горит?

– Без понятия.

Арычник присел рядом, прислонив к дувалу кетмень:

– Мне мог бы сказать.

– Что?

– Я все видел, Видад. И как с сыном выехали из села, и как появились самолеты, и как к одному из них из леса за Чараном метнулась ракета, и как он вспыхнул, самолет, я имею в виду, и как летчики катапультировались. Не видел только, как взорвался американский бомбардировщик.

– При чем здесь мы с сыном?

– Эх, Видад, Видад, я думал мы братья.

– Мы и есть братья.

– Самолет сбили из ПЗРК, я сам когда-то воевал и знаю, что это такое. И сбил его ты, отомстив за жену и дочь.

Файдар проговорил:

– У тебя, Мустафа сильно развито воображение. Интересно, где бы я взял ПЗРК?

– К тебе приезжал русский. Моложе тебя. Вы говорили с ним. Потом ты расспрашивал меня об объездной дороге, а ночью выезжал смотреть ее. Ты сбил самолет и, знаешь, можешь что угодно говорить, но на такое способен только настоящий воин. А ты воин, был, есть и останешься им до конца жизни. Я рад, что у меня такой друг.

– Считай, как хочешь, Мустафа, переубеждать не буду, но и лишнего ты не услышишь. Не потому, что не доверяю, потому что не хочу подвергать тебя опасности. Скоро в кишлак заявятся американцы и начнут «зачистку».

– А смысл? Нет, если, конечно, ты оставил следы в «зеленке» или в овраге, то тогда конечно, но ты же русский офицер, ты воевал. Что в таком случае искать американцам или полиции в кишлаке? Ведь только идиот притащит домой использованный комплекс или какое-то другое оружие. Ты не идиот, ты умный, очень умный.

– Ну, посмотрим.

– А чего смотреть? Приехать полиция, конечно, приедет, возможно с представителем Директората безопасности. Но шума большого не будет. И полетов в ближайшее время тоже. Ты как минимум недели на две, как это пишут в газетах, «закрыл» небо над Кабулом и провинцией.

Файдар встал, потянулся:

– Вроде не делал ничего особенного, а устал, возраст, наверное, берет свое.

– Скажи, Видад, ты мог и летчиков расстрелять. Почему не сделал это?

– Подумай сам.

– А, ну да, ты же русский. Вы такие подлости не делаете.

– Я тебе ничего не говорил.

– Хочешь, поклянусь перед полицейским, что все утром просидел с тобой на этой самой скамейке?

– Не хочу, нас с Гафаром видели вместе.

– Тогда, скажу, что ездил с вами. Куда, кстати?

– Не надо ничего. Ты завтра приходи. Хотя для тебя двери моего дома всегда открыты.

– Приду. Завтра, сегодня работы много.

– Если тебе дадут работать.

С запада селения раздался вой сирен. Возник и стих.

– А вот и «гости» дорогие пожаловали, – усмехнулся арычник, – ну я пошел на поля.

– Давай.

Файдар же прошел во двор.

Вышел из дома Гафар. Он был бледен.

– Что с тобой, сын?

– Полиция, возможно, американцы.

– Ну и что? Мы ездили в Будак, я остался у мечети, ты поехал к Али, купил муку. Потом подобрал меня, и мы вернулись.

– А зачем ты ездил в мечеть Будака, когда у нас своя есть?

– А вот это уже никого не касается. Мы свободные люди и вольны поступать как хотим.

– Ты уверен, что в овраге они ничего не нашли?

– Вот об этом не думай. Мы ездили в Будак за мукой. И вообще, у нас завтра седьмой день поминок. Занимайся хозяйством, пусть Гела зовет женщин, на полицию не обращайте внимания.

– А ты?

– Я пойду посмотрю, что за наезд в кишлак такой.

– Будь осторожен.

– Я, сын, всегда осторожен.

Файдар вышел на улицу, когда староста селения объявил сбор мужчинам. Народ начал собираться у мечети. Приехали полицейские и офицер НДБ, американцев не было. Сначала сотрудник безопасности выступил и объявил, что за кишлаком Чаран из ПЗРК был сбит американский «F-15». Затем он прошел в здание поселковой администрации, и полицейские начали вызывать туда мужчин селения по одному. Сотрудник Национального директората безопасности особо не усердствовал. Задавал одинаковые вопросы, делал какие-то записи, при этом держа выставленным на столе диктофон.

Наступила очередь Файдара.

Тот вошел спокойный, невозмутимый: