Ненависть и месть - Сергей Зверев

У подъезда, в котором жил Григорий Володин, толпился народ. Здесь же стояли несколько «уазиков» и «рафиков», «Скорая помощь» и милиция.

– Похоже, ты был прав, Константин Петрович, – сказал Семенков, останавливая «Волгу» на въезде во двор.

В квартиру Володина никого не впускали. Судя по всему, там работала следственная бригада городского управления внутренних дел. Пришлось довольствоваться разговорами соседей, которые, как всегда, в корне противоречили друг другу.

Одни говорили, что на квартиру коммерсанта совершили налет неизвестные грабители в масках. Другие утверждали, что никаких грабителей в масках не было, а к Володину приходила какая-то девушка. Наверное, проститутка по вызову.

– Эти кооператоры, бизнесмены чертовы, они такие, – особенно громко возмущалась тетка в замызганном синем халате, по виду дворничиха. – Денег куры не клюют, девать некуда. Вот на блядей их и тратят. Семья-то в Москве.

– У него же только что отца убили, – возражал сухощавый пенсионер.

– Ну и что? Водкой залил. А пьяному мужику море по колено, ему сразу бабу подавай.

Толпа у подъезда неожиданно смолкла. Двое санитаров вынесли на носилках тело Григория Володина. К его обнаженной до локтя руке пластырем был прикреплен тонкий шланг. Рядом с носилками шел врач, который держал над головой пластиковую капельницу.

– Пропустите! – нервно воскликнул он.

– Живой, – удивился Константин, стоявший вместе с Семенковым позади толпы.

– Пока, – добавил начальник службы безопасности.

Пострадавшего загрузили в машину «Скорой помощи», хлопнули дверцей, и белый «уазик» с красной полосой, включив сирену, выехал со двора.

– Что будем делать, Владимир Иванович? – удрученно спросил Константин. – От Гриши сейчас много не узнаешь.

– Будем надеяться на врачей.

Из подъезда вышел молодой мужчина в милицейском мундире, следом за ним еще один, постарше, в гражданском костюме.

– Постой здесь, Константин Петрович. Я сейчас вернусь.

Семенков направился к мужчине в гражданском. Несколько минут они разговаривали, после чего начальник службы безопасности вернулся к Панфилову.

– Знакомый из прокуратуры, – объяснил он, отводя Панфилова в сторону. – Удалось кое-что выяснить. Володин получил несколько огнестрельных ранений в область грудной клетки и живота. Выстрелов никто из соседей не слышал.

– Бесшумное оружие?

– Этого следовало ожидать. Следов взлома на двери не нашли. Свидетелей очень немного. Показания путаные. Кто-то как будто видел девушку, другие говорят о двух молодых людях. Самого Володина нашли у порога квартиры. Дверь была приоткрыта. Раненого заметила соседка, вышедшая выгулять собаку. Скорее всего дело обстояло так. В дверь Гришиной квартиры позвонили, он открыл и сразу получил порцию свинца. Ему еще сильно повезло. Убийцу или убийц кто-то спугнул, и они не добили Григория.

– Поехали отсюда, – мрачно проговорил Константин, – больше нам здесь делать нечего.

Они направились к машине.

– Григорий знает больше, чем сказал нам при встрече. В его руках ниточка. Только… не оборвалась бы она.

– Я понял, Константин Петрович. Отправлю человека в больницу, чтобы присматривал за Володиным.

* * *

Трель телефонного звонка, раздавшегося после полудня в квартире Панфиловых, прозвучала сигналом тревоги. Поднявший трубку Игнат Панфилов услышал насмерть перепуганный голос Наташи:

– Игнат, это ты?

– Что случилось?

– Я… я не могу рассказать тебе об этом по телефону. Приходи ко мне.

– Что-нибудь с мамой?

– Нет, с ней все в порядке. Это… это совсем другое.

– Хорошо, скоро буду.

Игнат даже не стал переодеваться. Выскочил на улицу как был, в спортивном костюме. Единственное, что он успел сделать перед тем, как покинул квартиру, – сунул за пояс спортивных брюк лежавшую на полке платяного шкафа «беретту».

Игнат бежал к дому Наташи, жившей в нескольких кварталах от него, дворами. Единственная мысль барабанной дробью стучала в его голове: «Что же могло случиться? Может, на нее напали? Пытались изнасиловать? Что?»

Пробежав мимо детской площадки с грибками и песочницей, он нырнул в подворотню, от которой до Наташиного дома было рукой подать. В нос ударил запах гниющего мусора и застоявшейся мочи. Это место, облюбованное ханыгами и алкашами, не убирали, наверное, со времен всемирного потопа.

Вынырнув из подворотни, Игнат лицом к лицу столкнулся с двумя высоченными детинами. На их бычьих шеях висели золотые цепи в палец толщиной.

Дружно сдвинув плечи, размерами не меньше шестидесятого, они преградили Игнату путь.

– Куда бежишь, пацан?

Один из них, в белой майке, трещавшей на могучих плечах, грубо толкнул Панфилова-младшего в грудь. Игнат, чуть запыхавшийся после бега, отступил назад.

– Что надо? – переводя дух, спросил он.

Парни захохотали.

– Нет, ты понял, какой малек?

– Бегун, в натуре.

– Лучше свалите, – угрожающим голосом произнес Игнат, отступая к стене. – Я тороплюсь.

– Нет, ну ты понял, бля? Он торопится. Может, тебя еще на руках снести?

– Мне неприятности не нужны. Дайте дорогу.

– Зато нам скучно, – загоготал детина в белой майке.

– Сейчас будет весело.

Игнат выхватил из-за пояса пистолет, передернул затвор и направил ствол на ближнего мордоворота.

– Отвали.

– Чегой-то у него там? – медленно проговорил второй.

– Мудила ты, Кабан, – отступив на шаг, сказал громила в белой майке. – Тебе ж Каблук сказал про волыну.

– Что? Так значит, это Каблук?

И тут страшный удар обрушился сзади на голову Игната. Мгновенно потеряв сознание, он упал на грязный выщербленный асфальт, пистолет вылетел из его ослабевшей руки и отлетел к стене.

Здесь его и подобрал Каблук, который неслышно подобрался к Игнату сзади с другой стороны подворотни. Снимая с пальцев правой руки кастет, он сипло засмеялся.