Последний солдат президента - Дмитрий Черкасов

– Есть какие-нибудь нюансы, которые следует учесть в договоре?

– Да, Александр Григорьевич. Особенно в части союзных вооруженных сил. Вот тут вы предлагаете увеличение группировки до трехсот тысяч человек, но Москва связана условиями по договору с НАТО. На столь кардинальные изменения Борис Николаевич не пойдет. И вопрос о тактических ракетах…

– Что по ракетам?

– Это вызовет негативную реакцию Европы и Соединенных Штатов…

– Я в курсе. Однако идти на поводу у Лондона и Вашингтона я не намерен. Мне достаточно примера Югославии…

* * *

Террорист втянул голову в плечи и попытался отстраниться.

– Ничего не выйдет, – спокойно заявил Рокотов, – даже если б ты не был связан, все равно я сделал бы то, что захотел. Итак, я жду…

Боевик зажмурился и затряс головой.

– А-а, – улыбнулся биолог, – прогоняешь наваждение. Ну-ну. Только я гораздо реальнее, чем все твои дружки, вместе взятые. И времени у меня навалом. Могу пинать тебя сутки напролет, пока не расколешься.

– Что тебе надо? – прошипел пленник.

– Вразумительные ответы на вопросы. Кто, где, зачем, сколько и так далее…

Гоша Федунич огляделся. Он лежал на мешках с цементом, приготовленных на тот случай, если придется замуровывать один из выходов. В углу складского помещения валялись инструменты.

Дверь была заперта.

Федунич пошевелил кистями рук.

Без толку…

И руки, и ноги связаны на совесть. Не распутаешься и даже не поменяешь позу. Бедра примотаны друг к дружке широким ремнем так, что это исключало возможность встать на ноги.

Захвативший его небритый парень в черном комбинезоне не шутил. Сразу видно, что он готов пойти до конца, добиваясь ответов на свои вопросы.

И все же Федунич не собирался раскалываться сразу. Противнику не известно, каким объемом информации обладает пленный, и для Георгия в этом был шанс. Выпотрошенного «языка» обычно тут же убивают. А вот если он не колется сразу, могут и повременить.

Для Георгия была важна каждая лишняя минута жизни. Все может произойти. Вплоть до появления подмоги.

Влад с усмешкой посмотрел на прищурившегося боевика.

– Прикидываешь, что и как? Разумно…

– Ты ничего не изменишь. Поздно.

– Это ты о чем? Не о ракетах ли?

– И о них тоже, – к Федуничу начала возвращаться его обычная наглость.

Когда несколько лет подряд человек не несет ответственности за свои поступки, то он теряет чувство реальности. С Георгием случилось именно это. Он уверовал в собственную безнаказанность, когда впервые под угрозой оружия совершил изнасилование. Произошло это событие в далеком девяносто пятом году, и тогда его не поймали. Потом он еще много раз грабил, насиловал и убивал. В Беларуси, России, Ингушетии. И каждый раз следствие шло по ложному пути. Федунич и его банда не оставляли свидетелей, поэтому и не опасались угрозы опознания.

Рокотов отметил про себя союз "и". Значит, помимо ракет было еще что-то.

– Ба-альшая ошибка. С ракетами ты лоханулся, придурок, – биолог повертел кусачки в руке, – они уже не опаснее сломанной мышеловки. А вот обо всем остальном мы побеседуем подробнее.

Федунич скрипнул зубами.

Влад расстегнул связанному террористу брюки и просунул слесарный инструмент в трусы. Георгий почувствовал прикосновение холодного металла к коже в низу живота.

– Ну что, баклан, ты никогда не пробовал играть в прятки с собственным поршнем? – Цитата из дурацкого мультфильма про Бивеса и Баттхеда пришлась как нельзя кстати.

Федунич истошно заорал и неожиданно для себя описался.

* * *

Секретарь Совета Безопасности России с хрустом потянулся.

Будучи назначенным на эту высокую должность, он не был готов к тому, что придется по восемь-десять часов в день проводить в кресле. Штази привык к более подвижному образу жизни.

На пороге бесшумно появился адъютант.

– К вам полковник Лазарев.

– Просите…

Один раз, еще на заре своей карьеры в команде питерского мэра-"демократа", Штази позволил себе пошутить и вместо привычной формулировки выдал «введите». Скандальчик получился отменный, ибо аудиенции дожидалась сама госпожа Новодворская, и в нормальном-то состоянии не отличающаяся повышенной любовью к сотрудникам репрессивного аппарата. За это «введите» несчастного чиновника склоняли в газетах и на телевидении почти месяц. С тех пор тихий и вежливый Владимир Владимирович контролировал каждое свое слово.

Полковник Лазарев возглавлял комиссию по расследованию инцидента с ядерной боеголовкой в Ледовом Дворце Санкт – Петербурга.

Внешне Юрий Владимирович походил на неопохмеленного кузнеца – огромный, с грубыми руками, красным лицом и свирепо горящими маленькими глазками. Полковник действительно был не дурак выпить, но на работе себе этого не позволял. Только дома, да и то в выходные.

Лазарев уместился на стуле, пожал руку секретарю Совбеза и положил перед собой кипу листов.

– Докладывайте.

– Даже не знаю, с чего начать, – протянул глава спецкомиссии, – в деле имеется абсолютно неизвестный нам фигурант.

– Из числа террористов? – уточнил Штази.

– Да нет… Скорее наоборот.

– Поясните.

– Изначально мы придерживались версии, что на месте закладки заряда произошла перестрелка между двумя группами. Однако выводы экспертов этого не подтвердили. Обнаруженные гильзы и пули можно разделить на две группы. Первая – оружие самих террористов. С ним все ясно. Из него стреляли много, но неудачно. Вторая группа – два ствола, предположительно пистолеты-пулеметы иностранного производства, которые так и не найдены. Именно из них выпущены пули, извлеченные из тел. Затем – от Ледового Дворца ушел джип «мерседес» серого цвета, которому удалось оторваться от погони. Джип также не обнаружен.

– Он имеет какое-либо отношение к делу?

– Скорее да, чем нет. Отрыв от преследования был совершен профессионально. С использованием специальных средств, как то: разлитое на дороге машинное масло, фейерверк. К тому же за четыре дня до бойни во Дворце тот же «мерседес» стал причиной крупной аварии трех милицейских машин. Аналогичная ситуация – преследование нарушителя. Водитель ослепил патрульных вспышкой специальной лампы и благополучно скрылся. Мне представляется маловероятным, что эти два случая – простое совпадение.

– Что известно о личностях террористов?

– Из двадцати двух погибших опознаны трое.

– Почему так мало?

– Отсутствуют документы. И вообще, вероятнее всего, они приехали в Питер недавно, в расчете на одну операцию. Фенотипически большинство убитых – чеченцы или ингуши. Правда, есть и славяне.