И тогда он зачистил город - Александр Тамоников

Мужчина улыбнулся:

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант Тимохин Александр Александрович, боец славной и непобедимой секретной группы спецназа «Фергана».

– Шунко? Володька, ты ли это?

Тимохин никак не ожидал увидеть здесь своего бывшего сослуживца по диверсионной группе и оторопел.

Бывший прапорщик продолжал улыбаться.

– Что, сильно изменился, Саня?

Александр тряхнул головой:

– Черт? Ты и в этой конуре?

Шунко поднялся, подошел к Тимохину:

– Ну здорово, что ли, Саша!

Боевые друзья обнялись. После чего Владимир предложил Тимохину кресло у журнального столика в углу комнаты-кабинета. Сам присел напротив:

– Мне, как передали, что у мастерской появился подозрительный тип, заявивший, что желает купить оружие, и открыто размахивающий пачками «баксов», подумал – все! Вышла ментовка на нашу точку. А когда увидел тебя, прогуливавшегося вдоль торговых рядов, чуть не охренел в натуре. Глазам своим не поверил. Но это оказался ты. Приказал доставить дорогого гостя в офис. Не представляешь, как я рад тебя видеть. Ведь ты же жизнь мне спас.

Александр поморщился:

– Да ладно, что об этом вспоминать?

– Нет, Саня, надо вспоминать, надо помнить. Все! Без памяти мы мертвы. Не представляешь, как часто я вспоминаю ребят из группы – Крыма, Дворца, Березича, Башкира… всех, с кем выходил в Афгане на душманов. Сложное было время, работа опасная, шансы на возвращение мизерные, а все же те года лично для меня самые лучшие в жизни. Как мы давали прикурить духам! И как стояли друг за друга, до конца. Если бы не ты, не было бы сейчас ни меня, ни Башкира. Да, отметить это дело надо. Такая встреча. Я и не надеялся уже встретить кого-нибудь из наших. А оно вишь, как обернулось?

Александр, увидев на столике пепельницу, вытащил из кармана сигареты и зажигалку. Спросил:

– У тебя тут курить можно?

– Для тебя, Саня, здесь все можно. Покури, я дам команду, коньячку принесут, шашлыки приготовят.

– Мне место для ночевки требуется, да и машину пристроить на стоянку надо!

– Не вопрос. И номер организуем, и тачку оприходуем, кстати, что за машина, номер и где ты ее оставил?

Тимохин объяснил. Шунко вышел в тамбур.

Александр закурил, подумав:

«До чего непредсказуема жизнь. Ехал в логово бандитов, торгующих оружием, а попал к товарищу, которому действительно в свое время спас жизнь в Афганистане. И похоже, боевой прапорщик стал таким же бандитом, как Мирза. Но почему? Как?» Ответы на эти вопросы можно получить только от самого Шунко. Вернулся Владимир через двадцать минут. Вместе с охранником и девушкой, внесшей в офис бутылку коньяка, рюмки и тарелки с шашлыком, зеленью, хлебом. Отпустив прислугу, Шунко наполнил бокалы ароматным импортным коньяком:

– За встречу, Саня?

– Давай за встречу!

Выпили, Тимохин плотно закусил, с дороги он проголодался.

Шунко произнес второй тост:

– А теперь за нашу доблестную «Фергану»!

Пропустили по второй рюмке. Закурили. После третьей, опорожнив бутылку, Владимир сказал:

– Знаю, Саня, о чем хочешь спросить. Как я оказался здесь? Как стал преступником? Торговцем оружием. Отвечу! После операции «Ферганский сюрприз», в ходе которой меня подранили, оказался в ташкентском госпитале. Там меня навестил Феофанов. Фрукты принес, о Башкире рассказал. Того в самаркандский госпиталь из Кабула перебросили. Оклемался Мураметзянов, на поправку шел. А еще сказал, что группа расформирована, но в случае необходимости я всегда могу обратиться к нему. И ушел. После госпиталя вернулся в свою родную часть. Служил начальником склада, взводным. А потом, как войска начали перебрасывать в Россию, меня под сокращение пустили.

Александр кивнул:

– Знакомая картина.

– Тебя тоже выкинули?

– Да, майором. А толку? Без пенсии, на свободные харчи. Я же уже женился, семьей обзавелся… но ты давай о себе… обо мне позже поговорим.

Шунко продолжил:

– Так вот, о сокращении сообщили, еще когда часть стояла в Узбекистане, ну я и рванул к нашему полковнику, в штаб округа. А меня там дальше бюро пропусков не пустили. Сказали, нет в штабе никакого Феофанова. В общем, вылетел из армии, приехал на родину. Дом родителей старый подремонтировал, слесарем на завод устроился. Там с женщиной-разведенкой познакомился. Переехал к ней. Однажды вечером пошел ведро мусорное выносить, и на улице трое пьяных прицепились – дай закурить. Я же сигареты не взял с собой. Говорю им – нет курева. Они наезжать. Хотел по-хорошему разойтись, не получилось. Один из троицы хлестанул меня по физиономии. И двое других быками поперли. Я ведро в сторону и вырубил этих недоносков. Только вот один из них головой о бордюр ударился. Я сам и «Скорую» и милицию вызвал. А свидетелей не оказалось. Ну менты меня повязали. Думал, продержат, сколько там им положено, да и отпустят, я же защищался. Наивным был. Не отпустили. Дело завели, а следак, сучара, все перевернул. И оформил мне статью, умышленное убийство.

Тимохин воскликнул:

– Этот следак вообще без башни? Какое умышленное убийство? Ладно еще превышение необходимой самообороны, это куда ни шло при отсутствии свидетелей, но преднамеренное убийство? Как удалось это дело через суд провести?

– Все очень просто, Саня. Корешок, которого я по неосторожности замочил, оказался бывшим мужем женщины, с которой я сошелся. И она якобы хотела воссоединить семью. Поэтому-то он и пришел с друзьями, чтобы те помогли ей от меня, дебошира и пьяницы – это характеристика сожительницы – освободить. Ты понял, как все перевернулось? Ничего не смог доказать. И отправили меня, Саня, на зону, где я отмотал от звонка до звонка семь лет. Адвокат постарался, а то впаяли бы мне на всю катушку. На зоне познакомился с одним умным человеком, авторитетом. Тот сказал, что если не смогу устроить жизнь после отсидки, то он поможет. И адресок дал, куда обратиться за поддержкой. Вышел я на волю, а куда идти, не знаю. Дом родительский сгорел, баба-сучка на порог не пустила, у нее уже новый сожитель обитал. На работу никуда не взяли. Вспомнил про адресок. Приехал в Москву. Встретился с тем, кто обещал помочь, имен, фамилий и кличек тебе, Саня, знать не надо. Он и помог. Благодаря ему и заведую охранной фирмой, в офисе которой мы сидим.