Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– Слышал, – кивнул Ахмет, – но там не был. Мы на равнинную часть не выходим. Мы горные волки, – оскалился он в хищной улыбке. – И народ равнинный вроде как ждет русских. В горах русским плохо будет, наши горы мы никому не отдадим.

– Зачем тебе эта война? – решился спросить старик. – Ты же хорошо живешь. Зачем?…

– Ты старый, – пренебрежительно заметил Ахмет. – Тебе тепло и покой нужны. Мы не звали русских, они сами пришли. Президент Масхадов объявил России джихад. Я верный мусульманин и поэтому с оружием в руках, как мои предки…

– Наши предки, – гневно перебил его Малик, – завещали жить с Россией. Да, Сталин ссылал наш народ. Но его нет, давно нет. Все было хорошо. Работали, получали деньги. Дети учились. Вы снова начали…

– Забирай! – Ахмет мотнул головой на вышедших со двора двух парней в рваных камуфляжных костюмах. Один из них, пониже ростом, поддерживал товарища с перевязанной грязным бинтом головой. Его правая рука была закреплена замусоленной, свисавшей с шеи тряпкой. Один из боевиков толкнул невысокую худенькую русоволосую девушку. Испуганно вскрикнув, она упала. Но тут же, плача, поднялась. Глаза всех троих были завязаны.

– В машину, – приказал Малик стоявшим возле светлой «Нивы» двум молодым чеченцам.

Они повели русских к машине. Достав деньги, Малик протянул их Ахмету. Сунув деньги в карман, тот усмехнулся:

– Понадобится – обращайся. Со скидкой достану.

Огладив седую бороду, Малик махнул рукой и пошел к машине.

– Куда вы нас? – плача, спросила девушка. – Я написала…

– Не надо плакать, – повернувшись, сказал старик, – все будет хорошо.

Парни, прижавшись друг к другу, молчали.

Сергей застонал и, упираясь руками в деревянный настил, сел.

– Болит, – промычал он. – Точно, ребро сломал, сволота!..

– Надо перетянуть потуже, – посоветовал лежавший рядом Николай. – Может, не сломали, а просто отбили. Я в футбол играл, и однажды меня крепко пнули. Думал, тоже перелом ребер. Проверили – все нормально. Но боль страшная была. Забинтовали потуже недели на две…

– Чем перетянешь? – простонал Сергей.

– Давай я тельняшку порву. – Николай начал снимать тельняшку.

– Оставь! – бросил Сергей. – Холода вот-вот начнутся. Думаешь, нам зимнюю спецодежду выдадут? – Он криво улыбнулся. – Сейчас на работу погонят, – услышал он шаги вверху. – Как вылезать?

– Я помогу, – вздохнул Николай. Широко зевнув, встал.

Люк открылся.

– Вылазьте, гяуры! – недовольно бросил молодой чеченец.

– Почему ошейники не бросает? – Сергей покосился наверх.

– Так их и не снимали, – ответил сержант.

– Вот едрена бабушка! – Сергей потрогал ошейник. – Видать, уже все, сросся с ним. Даже не чувствую.

– А я не спал почти, – признался Николай, – как будто…

– Быстро! – поторопил их боевик.

– Как лошадей осматривал, – угрюмо проговорил Александр.

Метрах в трех от них стояли три чеченца и какой-то старик в толстом тулупе. Хозяин в чем-то убеждал его. Тот, изредка цокая, посматривая на русских, покачивал головой. Потом что-то сказал. Хозяин снова разразился длинной речью. Старик, выслушав его, потеребил бороду и, показав один палец, кивнул на Юрия.

– Похоже, нас разделяют, – прошептал тот.

Александр угрюмо смотрел на чеченцев. Хозяин, махнув рукой, что-то приказал. Двое боевиков подошли к русским и толчками погнали их к зиндану.

– Лучше бы там сидели, – спускаясь по лестнице, сказал Юрий. – Точно, он меня, дух, продает.

– Кому я с отрубленным пальцем нужен? – Горько вздохнув, Александр посмотрел на окровавленный бинт.

Люк с грохотом закрылся. Юрий засмеялся:

– Вместе будем. Все-таки земляки, из одной области. Знаешь, а я думал, все, выкупили меня. Но черта с два! Я бы, конечно, и о тебе сказал сразу. А видишь…

– Сейчас война началась, – не дал договорить ему Саша, – так что забудь о выкупе. Вот расстрелять нас они могут. Если наши подойдут ближе, точно расстреляют. Ты хоть кому-нибудь напоследок горло сломай, – попросил он. – Я-то не смогу, сил нет. Машешься ты лихо. Врежь…

– Обязательно, – кивнул Юрий. – Но будем надеяться, что повезет. – Он вздохнул.

Некоторое время оба молчали. Неожиданно Юрий, подтянув колени к подбородку, обхватил голову руками и всхлипнул.

– Ты чего? – опешил Александр.

– Не могу больше, устал, от всего устал! И бояться, и ждать… Здесь ведь постоянно ждешь – ночью, утром, днем. И боюсь, что убьют. Не могу больше! – Качаясь из стороны в сторону, Юрий заплакал.

– Хорош, Юрок, – подвинулся к нему Александр. – Все нормально. Я сам боюсь постоянно. Выйдем мы скоро, – сам не веря в это, сказал он. – Или освободят, или сбежим. Ты же сильный. Помнишь, как ты этому навешал? – Обняв товарища за плечи, тяжело вздохнул. – Не надо, слышь, Юрка, не надо! – По его грязным щекам тоже покатились слезы.

Каждый из них днем старался выглядеть перед товарищем более-менее спокойным, но ночью, оставаясь сам с собой, приглушенно рыдал. Юрия поддерживала надежда, что родители выкупят его. Но сейчас он понял, что его в любое время могут продать кому-то, и тогда его уже никто не найдет. Он вспомнил, что их перевезли от тех, кто требовал выкуп. А сегодняшний торг хозяина со стариком добил его окончательно. Уткнувшись лицом в плечо Александра, он громко рыдал. Что-то шепча ему на ухо, стараясь успокоить, Александр тоже глотал слезы. Они выплакивали свое отчаяние, страх и боль, не зная, что с ними будет через час или через пять минут. Торги отняли у Юрия последнюю надежду. Кстати, и у Александра тоже. Он надеялся, что Иров выкупит сына, а тот обязательно скажет о нем. Но это оказалось лишь мечтой.

Борис с автоматом в руках и закаменевшим лицом стоял у фургона. Илья и Денис тоже держали оружие наготове. Малика, подняв пистолет, смотрела в окно.

– Во двор, – тихо сообщила она, – старая женщина вышла, потом девочка. К ним подошел старик и прогнал их. С ним Рамиль. – Она облегченно вздохнула.

Борис тоже посмотрел в окно. Рамиль что-то сказал невысокому, с длинной седой бородой старику и пошел к машине.

– Готовьсь, – буркнул Бабич.

– Приехали, – услышали они голос чеченца.

Малика открыла дверь. Заглянувший Рамиль отшатнулся. Ему в лицо смотрел зрачок автоматного ствола. Борис выпрыгнул первым, упал, бросил взгляд под машину.

– Зря вы так, – обиделся Рамиль. – Идите в дом, там встретят. Оружие повесьте на плечи, – посоветовал он. – На Кавказе хозяевам, которые вас принимают в своем доме, нужно доверять.

Взяв свои солдатские ранцы и оружие, они пошли к двухэтажному дому. Стоявший у дома старик молча показывал им дорогу. Старик открыл дверь подвального помещения. Потом махнул рукой на вторую дверь и вошел. Бабич снял автомат, ногой толкнул дверь и, задержавшись на секунду, впрыгнул внутрь.