Утро генеральской казни - Кирилл Казанцев

– Рыпнешься, сучка, – голову отрежу, – предупредил он, и это не прозвучало как пустая угроза.

– Поняла, с этого момента веду себя спокойно.

– Да уж вижу. Ты не дура – понятливая. Где флеш-карта? Где предсмертная записка?

– Самое смешное, что они в самом деле в сумочке лежат. Можете убрать колено, больше убегать я не собираюсь, – произнесла Маша, приподняв голову, и снова уткнулась лицом в матрас дивана.

– А ты чего на полу разлегся? – Максимов с ухмылкой глянул на Митягина. – Поднимайся, боец. А уделала она тебя как последнего лоха. И поспокойнее, не матерись при женщине.

– Вот дрянь, – прохрипел старлей, становясь на четвереньки, тряся головой. – До сих пор искры в глазах скачут.

– Это тебе не кирпичи и пеноблоки о голову на показательных выступлениях разламывать, – хохотнул Максимов.

Митягин наконец-то встал, под подошвами противно захрустели осколки битой посуды и остекления стеллажа. Он поднял дамскую сумочку и высыпал содержимое на стол.

– Точно, есть и флеш-карта, и записка этого придурка. Сходится, – Митягин подхватил край портьеры и стер ею кровь с глаза. – Можем идти. Только что теперь с ней делать?

– Смотрю, она тебе голову все же немного отшибла, – проговорил Максимов.

Наконец-то капитан снял колено со спины Маши и усадил ее на диван.

– Руки на коленях держи ладонями кверху, – предупредил он. – Переписать файлы ты успела. Где копии держишь?

– Ничего я не переписывала. Зачем мне это? – вновь пыталась напустить на себя вид простоватой журналистки Шарапова.

– Проверь, – приказал Максимов старлею. – Где-то у нее и компьютер должен быть, – он нагнулся к уху Маши. – Лучше сама подскажи, тогда и отпустим. Вернешься в свою Москву живая, здоровая.

Маша не успела ответить. Митягин хоть и кривил губы от боли, но уже улыбался.

– А вот и ноутбук. Оказывается, он на тумбочке газеткой прикрытый стоит. Погоди, он вроде даже и включенный… Код из нее вытрясать не придется. Повезло.

– Не верю я в везение. Только дуракам фартит на ровном месте. Присмотри-ка за ней, – Максимов подошел к ноутбуку, осмотрел его со всех сторон. – Не так уж ты проста, девочка. Из тебя такая же журналистка журнала для домохозяек, как из меня – архимандрит. – Капитан уже щелкал клавишами. – Компьютер-то не просто включен. Его веб-камера пишет все, что происходит в комнате. Вот так-то, боец. Тебе до нее еще расти и расти. Вернулась с прогулочки – и за компьютер; сразу видно, наведывался ли кто-нибудь в ее отсутствие, что делал, где «жучок» установил… – Максимов открутил, просмотрел запись в компе и не удержался от похвалы: – А все-таки классно она тебе врезала. Женская туфелька – страшное оружие. Рифленый каблук у берцев ни в какое сравнение с ней не пойдет.

Маша пока молчала. А что тут скажешь? Вычислили ее по полной программе. А ведь думала, что включенный на запись компьютер – это мера предосторожности, но «спалилась» именно на нем.

Максимов одну за другой раскрывал папки в памяти ноутбука. Информации было немного. Звуковые файлы-интервью с женами военнослужащих, с офицерами. Но несколько папок капитан не сумел открыть, для этого требовались коды – именно в них хранились записанные Лариным разговоры генералов Васькова и Рубинова.

– Ой, девочка, девочка, ты и вляпалась, – покачал головой Максимов. – Ну, какая ты, на хрен, журналистка, если у тебя в компьютере ни одной статьи нет? Лучше сразу колись, кто тебя и зачем прислал в Первомайский, а? Ты же не на ментуру-прокуратуру и не на спецслужбу работаешь. По глазам вижу. – Капитан схватил Машу за волосы и заставил смотреть себе в глаза. – Лучше мне не ври, я людей насквозь вижу. Шантажистка?

Маша выдержала взгляд. Иногда ей удавалось изобразить на лице полную невинность. Максимов разжал пальцы.

– Ошибаешься, журналистка я. Просто профессия такая, что иногда за себя постоять приходится. С разными типами жизнь сводит – вот как сегодня, например. Можешь проверить, – Маша независимо скрестила на груди руки и закинула ногу за ногу, указала взглядом на номер женского журнала «ЖЖ», который лежал рядом с ноутбуком.

Максимов призадумался, взял глянцевый журнал, с гламурным чтивом он раньше явно не сталкивался. Полистал, тупо уставился на страничку с рекламой духов. От приклеенного к бумаге кусочка матерчатой салфетки исходил пряный аромат парфюмерии.

– Еще две странички пролистай, там и найдешь.

Максимов зашуршал журналом, уперся взглядом в портрет Маши, размещенный рядом с заголовком: «Что такое фрустрация и как с ней бороться?» Затем с фотографии перевел взгляд на «оригинал».

– Совпадает. Неужто и впрямь журналистка?

– Какие уж тут сомнения, – пожала плечами Маша.

– А что такое фрустрация? – поинтересовался Максимов.

– Это когда вокруг все так хреново, что даже жить не хочется. А бороться с этим явлением лучше всего… – Шарапова говорила, а сама лихорадочно прикидывала, что ей сейчас предпринять.

Можно было попытаться разбить оконное стекло и закричать: «Пожар!» Обычно в таких случаях соседи равнодушными не остаются. А если просто заверещать как резаная, то быстро заткнут глотку. К тому же время рабочее, в доме одни домохозяйки да дети, от них помощи не дождешься. Ситуацию усложняло то, что решетка была установлена на окне со стороны квартиры, а не улицы – кинешь, и в стекло не попадешь.

– Ты мне зубы не заговаривай. – Максимов заглянул на последнюю страницу. – Сейчас мы все и проверим. Телефончик-то редакции тут имеется… – Достав мобильник, он набрал номер и спокойно поинтересовался у абонента по ту сторону сотовой линии. – Женский журнал?.. не подскажете, как мне отыскать Марию Шарапову?.. Но такая у вас работает?.. а, в командировке, значит… где, не подскажете?.. в Карелии… ну, что ж, перезвоню попозже, как вернется, дело несрочное… спасибо…

Капитан отключил трубку. Старлей смотрел на него.

– Получается, все-таки журналистка.

Маша почувствовала себя более уверенно. Пока все было еще не так плохо. Своих лиц двое мерзавцев не показывали – значит, собирались оставить ее в живых. Чрезвычайная осторожность и педантичность Дугина сыграли ей на руку. Естественно, номер «ЖЖ» был фальшивым, отпечатанным в единственном экземпляре. Ради портрета Маши над статьей о фрустрации все и затевалось, а телефонный номер, приведенный в конце, являлся номером одного из людей Дугина, который знал, что отвечать на подобные звонки.

«Кажется, поверили, – решила Маша. – Журналистку они убрать не решатся. Заберут компьютер, все носители информации, припугнут и отпустят. Не зря же свои лица скрывают. Хотели бы убить – сняли б дурацкие маски».

– Мужики, слушайте, что я вам скажу. Понимаю, у вас проблемы возникли, и, кажется, серьезные. Я же не дура и не враг самой себе. Я вам отдам и компьютер, и флешки, и диски – и разбежимся в разные стороны. Я не знаю, кто вы такие, и знать не хочу. Ну, что, договорились? – Маша даже попыталась подняться с дивана.